Лавка древнойстей. Том 2
Шрифт:
Квильпъ лукаво посмотрлъ на своего собесдника, ожидая, чтобъ онъ объяснилъ, что это за притча. Но Дикъ не спшилъ удовлетворить его любопытство: во время обда, — довольно продолжительнаго, — онъ упорно молчалъ, а затмъ отодвинулъ отъ себя тарелку, откинулся на спинку стула и, сложивъ руки, устремилъ меланхолическій взглядъ на огонь: въ пустомъ камин дымилось нсколько окурковъ отъ сигаръ, распространявшихъ въ комнатахъ препріятный запахъ.
— Можетъ быть, вы не откажетесь състь кусочекъ пирожнаго? спросилъ, наконецъ, Дикъ, обращаясь къ карлику. — Оно должно вамъ понравиться: оно вашего собственнаго приготовленія.
— Что вы хотите этимъ сказать?
Вмсто
— Какъ вы думаете, что это такое? спросилъ Дикъ.
— Должно быть свадебный пирогъ, отвчалъ карлшсъ, осклабившись.
— А какъ вы полагаете, на чьей свадьб его пекли?
Дикъ съ какимъ-то неестественнымъ спокойствіемъ глядлъ на карлика, потирая себ носъ кэкомъ.
— Не на свадьб же миссъ…
— Именно на ея, перебилъ Дикъ. — Вамъ нтъ надобности упоминать ея имя, которое кстати ей ужъ не принадлежитъ. Теперь ея фамилія Чеггсъ — Софи Чеггсъ.
Но я любидъ ее такой любовью,
Что сердце у меня облилось кровью,
Когда узнадъ я объ ея измн…
вдругъ перефразировалъ онъ народную псню и, завернувъ пирожное въ ту же грязную бумажку, старательно сплющилъ его между ладонями, спряталъ за пазухой, застегнулъ сюртукъ и скрестилъ руки на груди.
— Вы должны быть совершенно удовлетворены, милостивый государь, такъ же, какъ и Фрэдь. Вы вмст съ нимъ трудились надъ этимъ дломъ и оно вполн вамъ удалось. Такъ вотъ онъ, тотъ тріумфъ, что вы мн сулили! Это мн напоминаетъ старинный контрдансъ: на каждую даму приходилось по два кавалера — одного она выбираетъ и съ нимъ танцуетъ, а другой — долженъ, на одной ножк, выдлывать сзади нихъ фигуру. Но вдь противъ судьбы ничего не подлаешь, а моя жестоко меня преслдуетъ.
Неудача Дика привела Квильпа въ восторгъ, но онъ затаилъ радость въ душ и, желая успокоить горевавшаго пріятеля, прибгнулъ къ самому дйствительному средству: онъ позвонилъ, веллъ подать «розоваго вина» — подъ этимъ именемъ у нихъ обыкновенно слыла простая водка — и началъ предлагать тостъ за тостомъ, подсмиваясь надъ Чеггсомъ и восхваляя холостую жизнь. Результатъ получился изумительный: сваливъ все на судьбу, Дикъ значительно повеселлъ и откровенно разсказалъ пріятелю, что пирогъ принесли и собственноручно передали въ контору, весело хихикая, дв барышни Уэкльзъ, остававшіяся пока въ двахъ.
— Подождите, будетъ и на нашей улиц праздникъ, ободрялъ его Квильпъ. — Кстати, вы только что говорили о Трент, гд онъ теперь?
Дикъ сообщилъ, что его пріятель получилъ мсто отвтственнаго агента при странствующемъ игорномъ дом, съ которымъ въ настоящее время и разъзжаетъ по Великобританіи.
— Очень жаль, промолвилъ карликъ. — Я собственно затмъ и шелъ сюда, чтобы узнать о немъ. Мн пришло въ голову, Дикъ, что вашъ пріятель…
— Какой пріятель?
— Да тотъ, что живетъ у васъ наверху.
— Ну?
— Онъ, можетъ быть, знаетъ его.
— Нтъ, не знаетъ, — Дикъ покачалъ головой.
— Не знаетъ, только потому, что никогда его не видалъ. Что, если бы мы свели ихъ и рекомендовали Фреда съ хорошей стороны? Можетъ быть и онъ пригодился бы этому чудаку не хуже Нелли съ ддушкой. Кто знаетъ? а вдругъ онъ сдлаетъ его своимъ наслдникомъ, а черезъ него и вы разбогатете!
— Дло въ томъ, что ихъ уже сводили, да ничего изъ этого не вышло.
— Какъ?
— Я самъ, проговорилъ Дикъ нсколько смущенный. — Разв я вамъ этого не говорилъ, когда вы въ послдній разъ приходили въ контору?
— Вы отлично знаете, что не говорили.
— Можетъ быть и такъ. Да, да, теперь я припоминаю, что не говорилъ. Какъ же! Фредъ очень этого желалъ и я устроилъ имъ свиданіе.
— Ну и что же?
— А вотъ что. Когда онъ узналъ, кто такой Фредъ, онъ не только не обнялъ его, заливаясь слезами и рекомендуясь его ддушкой или бабушкой — переодтой разумется — на что, признаться, мы очень разсчитывали, а накинулся на него, какъ бшеный, ругалъ самыми отборными словами, упрекалъ въ томъ, что старикъ и Нелли, главнымъ образомъ, конечно, по его милости, впали въ нищету, и, не предложивъ намъ даже водки, чуть-чуть не вытолкалъ насъ въ шею.
— Странно! молвилъ карликъ въ раздумь.
— И намъ тоже показалось странно, но я вамъ говорю истинную правду.
Это извстіе ошеломило Квильпа. Долго сидлъ онъ пасмурный, молчаливый, соображая что-то и часто устремляя на Дика испытующій взглядъ, словно онъ хотлъ угадать, по выраженію его лица, не совралъ ли онъ. Но такъ какъ ничего подобнаго ему прочесть на лиц Дика не удалось, тмъ боле, что, предоставленный самому себ, несчастный вздыхатель снова впалъ въ уныніе, вспоминая о своей неудачной любви, карликъ поспшилъ проститься съ нимъ и вышелъ изъ трактира.
— Усплъ ужъ ихъ свести, предупредилъ меня, разсуждалъ онъ, шагая по улиц. — Положимъ, бда не велика, коль скоро изъ этого ничего не вышло. Но все-таки, стало быть, онъ хотлъ дйствовать помимо меня. Какъ я радъ, что онъ выпустилъ изъ рукъ невсту, ха, ха, ха! Этакой дуракъ! Теперь ужъ онъ не броситъ своего мста, а для меня это очень важно. Во-первыхъ, я всегда могу его найти, когда онъ мн нуженъ, а затмъ, благодаря его глупости, я знаю все, что длается и говорится у Брасса, и это мн ничего не стоитъ, кром грошеваго угощенія. Подожди, Дикъ, ты мн еще пригодишься; не сегодня, завтра, я пойду къ незнакомцу и, чтобы заслужить довріе, разскажу ему, для чего ты хотлъ жениться на Нелли, а до поры до времени. мы будемъ, съ вашего, сударь, позволенія, самыми лучшими друзьями въ мір.
Погруженный въ эти размышленія, карликъ, тяжело дыша, — у него была какая-то особенная одышка — добрался до Темзы и, переправившись на другую сторону, заперся въ своей холостой квартир, гд, отъ дыма, свта Божьяго не было видно: вмсто того, чтобы выходить въ трубу, дымъ цликомъ разстилался по комнат. Но хозяинъ не унывалъ. Напротивъ, ему, повидимому, доставляло удовольствіе дышатъ такимъ пріятнымъ воздухомъ, который пришелся бы не совсмъ по вкусу боле деликатной особ. Подкрпившись роскошнымъ обдомъ изъ сосдняго трактира, онъ слъ передъ печкой и принялся курить одну трубку за другой, пока наконецъ въ туман, наполнявшемъ комнату, нельзя было различить его фигуру и только воспаленные глаза его сверкали, какъ угольки, да повременамъ, когда, отъ душившаго его кашля, нсколько разсевались окружавшіе его клубы дыма, обрисовывалась его голова и лицо. И въ такой-то атмосфер — всякій другой человкъ задохнулся бы въ ней — карликъ очень весело провелъ вечеръ, прикладываясь то къ трубк, то къ погребцу, а иной разъ даже принимаясь выть, что у него означало пніе, хотя ничего подобнаго нельзя было бы встртить ни въ вокальной, ни въ инструментальной, словомъ, ни въ какой человческой музык. Позабавившись чутъ не до полночи, онъ, совершенно довольный, влзъ въ койку и заснулъ.