Лавка древнойстей. Том 2

Диккенс Чарльз

Утромъ ему дали знать, что двочк лучше, но что она очень слаба: ей слдовало бы денекъ отдохнуть и посидть на постной пищ. Это извстіе нисколько его не огорчило; онъ сказать, что у него день, два лишнихъ въ запас и что онъ съ радостью переждетъ, пока двочка немного поправится. Такъ какъ больной только къ вечеру позволена было встать съ постели, онъ веллъ передать ей, что зайдетъ къ ней въ такомъ-то часу, и, взявъ книгу, ушелъ изъ дому.

Онъ возвратился домой какъ разъ къ назначенному времени и прямо прошелъ къ больной. Когда они остались вдвоемъ, Нелли заплакала. Прослезился и учитель, глядя на ея осунувшееся личико, хотя онъ энергически протестовалъ противъ такой слабости, — говорилъ, что это безуміе съ ихъ стороны, которое легко можно избгнуть: стоитъ лишь захотть.

— Мн, просто, совстно подумать, сколько хлопотъ мы вамъ надлали, сказала Нелли. — И чмъ я въ состояніи буду доказать вамъ свою

глубокую благодарностъ за ваше доброе участіе къ намъ? Если бы не вы, я умерла бы на дорог, и тогда онъ остался бы одинъ-одинешенекъ на свт.

— Что за пустяки. Теперь нечего говорить о смерти. А хлопотъ вы мн никакихъ не длаете. Знаете ли, вы мн принесли счастіе. Посл того, какъ вы переночевали у меня, я получилъ другое, лучшее мсто.

— Да неужели? радостно воскликнула двочка.

— Меня назначили школьнымъ учителемъ и вмст съ тмъ клеркомъ въ одну деревню, отстоящую далеко и отсюда, и отъ моего прежняго мстожительства. И, представьте себ, я буду получать 35 ф. въ годъ!

— Какъ я рада, какъ я рада, твердила Нелли.

— Туда-то я и отправляюсь теперь. Мн собственно предложили хать въ дилижанс, т. е. на имперіал — нечего сказать, они ничего для меня не жалютъ, — но такъ какъ времени впереди было достаточно, я ршилъ идти пшкомъ, и очень радъ, что мн пришла въ голову такая счастливая мысль.

— А для насъ-то какое это счастье!

— Да, да, хорошо, что все такъ случилось, говорилъ учитель, ерзая безпокойно на стул. — Разскажите же мн теперь, вы-то откуда и куда шли, что вы подлывали съ тхъ поръ, какъ мы разстались? и вообще мн хотлось бы имть хоть какое нибудь понятіе о вашей прежней жизни. Правда, я очень мало знаю свтъ и людей — можетъ быть даже вы опытне меня въ этомъ отношеніи и скоре могли бы мн дать какой нибудь практичный совтъ, чмъ я вамъ, но я искренно къ вамъ расположенъ и, какъ вамъ извстно, не безъ основанія люблю васъ. Мн кажется, что съ тхъ поръ, какъ умеръ мой милый мальчикъ, — на вашихъ глазахъ, — вся моя любовь къ нему перешла на васъ. Если это чудное созданіе возродилось въ ней, прибавилъ онъ, устремляя глаза къ небу, — да водворится миръ въ моей душ: я всмъ сердцемъ люблю и жалю этого ребенка.

Онъ говорилъ съ такимъ благородствомъ и искренностью, съ такимъ дружескимъ учасгіемъ; каждое его слово, взглядъ дышали такой неподдльной правдивостью, что двочка почувствовала къ ниму безграничное довріе, которое нельзя было бы вызвать въ ней никакими, даже самыми искусными ухищреніями и притворствомъ. Она разсказала ему всю печальную исторію своей жизни: что у нихъ не было ни друзей, ни родныхъ, что они бжали изъ дому, боясь, какъ бы ея ддушку не засадили въ сумасшедшій домъ, а теперь она бжитъ съ нимъ, спасая его отъ него самого, и ищетъ такого уединеннаго уголка въ какомъ нибудь патріархальномъ мстечк, гд бы онъ былъ огражденъ отъ соблазна и гд они могли бы пользоваться относительнымъ спокойствіемъ.

Учитель слушалъ ея разсказъ съ глубокимъ изумленіемъ.

«Этотъ слабый ребенокъ, думалъ онъ, такъ настойчиво и такъ геройски боролся съ нищетой, страданіями, со всевозможными опасностями и сомнніями, и въ этой борьб ее поддерживала лишь всесильная любовь и сознаніе долга. Впрочемъ, чему я удивляюсь? Міръ полонъ такого будничнаго, всевыносящаго героизма, о которомъ никто не знаетъ и никто не кричитъ».

Мы не станемъ распространяться о томъ, что онъ думалъ и говорилъ по этому поводу. Скажемъ только, что онъ убдилъ Нелли и ея ддушку отправиться вмст съ нимъ въ ту деревню, гд онъ получилъ мсто, общая найти ей какое нибудь занятіе, которое обезпечивало бы ихъ существованіе.

— Я убжденъ, что это мн удастся: слишкомъ хороша цль, чтобъ ей погибнуть прахомъ, говорилъ онъ.

Ршено было совмстно продолжать путешествіе на другой день вечеромъ, сговорившись съ фурщикомъ, который долженъ былъ въ это время прозжать мимо гостинницы, чтобы онъ, за небольшую плату, далъ мсто Нелли внутри фуры: ихъ путь лежалъ въ одномъ направленіи. Все устроилось какъ нельзя лучше. Фурщикъ, конечно, согласился: двочку усадили въ фур между мягкимъ товаромъ — учитель и ддушка должны были идти пшкомъ — и шествіе тронулось среди прощальныхъ криковъ и всякихъ пожеланій со стороны добрыхъ хозяевъ и всхъ обитателей гостинницы.

Что за роскошь путешествовать въ фур! Колымага слегка покачивается. Лежишь себ покойно и съ наслажденіемъ прислушиваешься къ звону бубенчиковъ, хлопанью бича, къ мягкому стуку громадныхъ колесъ, къ бренчанью лошадиной сбруи, къ веселымъ привтствіямъ, которыми при встрч обмниваются возницы, ко всмъ этимъ звукамъ, неясно раздающимся подъ навсомъ фуры, словно онъ для того и сдланъ, чтобъ подъ нимъ было слаще дремать. Лежишь себ и почти не чувствуешь, какъ подвигаешься, безъ малйшей усталости, впередъ; только голова покачивается

на подушк, и вс эти разнообразные звуки убаюкиваютъ тебя и услаждаютъ, словно музыка во сн; и вотъ мало-по-малу все вокругъ тебя замираетъ. А потомъ медленно просыпаешься и смотришь сквозь чуть-чуть приподнятую занавску на ясное, холодное небо, сплошь усянное звздами; на фонарь, слабо мерцающій у козелъ, — онъ танцуетъ и подпрыгиваетъ, какъ блуждающій огонь на болот, - на темныя деревья, мимо которыхъ дешь, и на дорогу, извивающуюся безконечной лентой. Вотъ она идетъ въ гору: тянется, тянется — кажется, и конца ей не будетъ и, добравшись до самой вершины, вдругъ сразу обрывается, словно ужъ дальше дороги нтъ, а только одно небо. Останавливаешься у тавервы, чтобы подкрпиться, входишь въ теплую освщенную комнату, гд тебя привтливо встрчають; отъ непривычки съ трудомъ смотришь на свтъ, щуришь глаза, а самому такъ пріятно обогрться, вспоминая, что на двор холодно; даже готовъ преувеличить этотъ холодъ въ своемъ воображеніи для того, чтобы еще дольше насладиться тепломъ и окружающимъ тебя комфортомъ. Да, для Нелли это путешествіе было истиннымъ наслажденіемъ.

Согрвшись на постояломъ двор, опять влзаешь въ фуру. Сначала сидишь бодро и не думаешь о сн, но скоро опять дремота начинаетъ тебя одолвать. Вотъ ужъ и крпко заснулъ, и вдругъ тебя будитъ какой-то странный шумъ: точно комета, промчался мимо мальпость съ зажженными фонарями. Передъ тобой мелькнула заспанная физіономія какого-то господина въ мховой шапк, - онъ какъ-то странно таращилъ на тебя глаза, да кондукторь на запяткахъ, — тотъ силился, стоя, согрть ноги, а затмъ все исчезло, какъ сонъ… Вотъ мы у шлагбаума. Смотритель давно уже спитъ въ той маленькой комнатк, наверху, гд мерцаетъ ночншсь. Посл многократнаго стука въ дверь, онъ неразборчиво выкрикиваетъ что-то изъ-подъ одяла, но, немного спустя, выходитъ, въ ночномъ колпак, дрожа отъ холода и посылая къ чорту всхъ прозжающихъ ночью, открываеггь ворота, и мы демъ дальше. Ночь приближается къ концу. На зар становится еще холодне. На горизонт показывается тоненькая полоска свта. Она по степенно расширяется и разрастается; изъ срой тни переходитъ въ блую, потомъ въ желтую и, наконецъ, въ огненно-красную. Наступаетъ день, разливая всюду жизнь и веселье. Вонъ тамъ, на пол, уже мужички идутъ за плугомъ, птички зашевелились и зачирикали въ деревьяхъ и въ изгородяхъ, и мальчики уже принялись разгонять ихъ трещотками. Пріхали въ городъ. На базар большое оживленіе: постоялый дворъ загроможденъ повозками и бричками; у дверей лавокь стоятъ приказчики, зазывая покупателей; на улиц взадъ и впередъ гоняють лошадей, которыхъ привели на продажу; тутъ же въ грязи копаются свиньи. Выскочивъ изъ лужи, съ длинной веревкой, болтающейся у ногъ, эти милыя животныя забгаютъ въ аптеку, откуда ихъ метлой выгоняютъ аптекарскіе ученики. Ночной дилижансъ мняеть лошадей; продрогшіе пассажиры такіе хмурые, скучные и не интересные съ виду: у иныхъ за ночь такъ отросла борода, точно они мсяца три ее не брили. За то кучеръ выглядываетъ такимъ бодрымъ, свжимъ, элегантнымъ въ сравненіи съ ними. Боже! что за жизнь, что за суета везд, какое разнообразіе впечатлнійі Ну, что можетъ быть пріятне подобнаго путешествія въ фур? Иногда Нелли сажала вмсто себя ддушку, иногда ей удавалось уговорить и учителя, чтобы онъ отдохнулъ въ колымаг, и тогда она шла нсколько версть пшкомъ. Такимъ-то образомъ они наконецъ добрались до большого города, дальше котораго фура уже не шла, гд они и провели ночь. Вотъ они миновали большую церковь. На улицахъ много старинныхъ домовъ, построенныхъ изъ какой-то глины и черныхъ балокъ, перекрещивающихся во всхъ направленіяхъ, что придаетъ имъ особенно древній, оригинальный видъ. Двери низкія, сводчатыя; у иныхъ дубовые портики и тутъ же у входа скамейки странной формы, на которыхъ когда-то, въ лтніе вечера, отдыхали обитатели этихъ домовъ. Окна изъ маленькихъ подслповатыхъ стеколъ мигаютъ и щурятся на прохожихъ, словно они плохо видятъ. Далеко за собой оставили наши путники фабричный районъ; лишь кое-гд въ пол одиноко высится заводская труба, все вокругъ сожигая своимъ дыханіемъ. Пройдя только что описанный нами городъ, они вышли въ поле и уже стали приближаться къ мсту своего назначенія.

Деревня, въ которую они направлялись, была еще довольно далеко отъ нихъ; не настолько, однако, чтобы имъ необходимо было провести еще одну ночь въ дорог. Но учителю не хотлось явиться на новое мсто въ нечищенномъ плать и пыльныхъ сапогахъ, и они остановились на ночлегъ, въ нсколькихъ миляхъ отъ деревни.

Было прекрасное, свтлое осеннее утро, когда они подошли къ ней, издали восторгаясь красивымъ видомъ.

— Посмотрите, вотъ и церковь, а около нея пріютился старый домъ; это наврно школа, говорилъ учитель радостнымъ, взволнованнымъ голосомъ. — Подумайте, какое счастье получать 35 фунтовъ въ годъ, да еще въ такой красивой мстности!