Ласточки
Шрифт:
И все же краем глаза она замечала незнакомца, пытавшегося понять смысл игры. Понятное дело, этому джерри было неприятно сознавать, что все взгляды устремлены на него. Как бы она чувствовала себя на его месте? Быть объектом всеобщего любопытства… Стыд, неловкость… Мадди хорошо знала, каково это – быть не такой, как все.
– Почему мы не попросим его играть на нашей стороне? – прошептала она Глории. – Это же смешанные команды.
– Не будь идиоткой! Кто захочет иметь джерри в своей команде?
– Он может занять мое место. Я безнадежна, –
– Ради всего святого, он носит очки! Какая от него польза?
– Я тоже теперь ношу очки для дали.
– Вот именно! – фыркнула Глория.
Только подруга могла говорить подобные вещи, зная, что на нее не обидятся. Нынешняя Глория могла выпалить в лицо Мадди все, что угодно, и иногда ее презрение ранило очень больно.
– Бьюсь об заклад, он ничего не может.
– Неправда! Немцы всегда были хорошими спортсменами, – возразила Мадди. – Да и что нам терять?
– Пари?
– На что?
– На ту помаду, что была на тебе вчера вечером.
Тетя Плам разрешила Мадди намазать губы «Черри глоу», но той казалось, что она выглядит глупо.
– Заметано!
Они ударили по рукам, как фермеры после сделки.
– Но ты должна попросить его, – спохватилась Глория. – Я к нему не подойду.
Мадди отступила, подобралась к границе, где стояли Дитер и миссис Марри, жена викария.
– А, Мадлен! Познакомься с нашим студентом Дитером.
– Привет, – пробормотала она, глядя ему прямо в глаза. – Мы тут хотели спросить: может, поиграете с нами? Вот, возьмите мою биту.
Она в жизни не видела таких синих глаз.
Дитер, покраснев до корней волос, поклонился, и ей на секунду показалось, что он сейчас щелкнет каблуками, как наци в фильмах.
– Danke… спасибо, очень рад, – улыбнулся он. Оказалось, что он действительно неплох собой, несмотря на строгие очки.
Сняв твидовый пиджак, он закатал рукава. Руки загорели почти до черноты, а светлые волоски выделялись на темной коже. Для студента теологического факультета он выглядел очень мускулистым.
Дитер прошел с ней к линии. Она наскоро объяснила ему, что он должен делать, чтобы остаться в игре, когда придет его очередь.
Он возвышался над остальными членами команды, но не над ней. Все с интересом глазели на него.
– Это было очень любезно с вашей стороны, дорогая, – шепнула Вера Марри, когда Мадди вернулась. – Бедный Дитер уже устал от нас, стариков. Он работал на фермах. У него хороший английский, а наш немецкий никуда не годится, хотя Дитер так вежлив.
Мадди молилась, чтобы его не вышибли из игры, когда команда Бимерли пронюхает, кто он на самом деле. Уж они его не помилуют.
Теперь ей было стыдно за то, что она поставила на кон помаду Плам.
Глория, как всегда, ринулась вперед очертя голову и немедленно вышла из игры. Берил поймали. Дерек Бригг из автомастерской получил очко, но они все равно отставали на три мяча,
Настала очередь Дитера. Он снял очки, осторожно положил их в карман, выпрямился и, пропустив один мяч, начал отбивать все, летевшие в его сторону.
Глория изумленно присвистнула.
– Беги, идиот! – завопили парни с боковых линий.
Он помчался по кругу с головокружительной скоростью и заработал еще очко. Потом пропустил мяч и едва не выбыл из игры. Следующий мяч Дитер отбил с такой силой, что он улетел в заросли деревьев.
– Черт возьми! Где он научился так бить!
Еще одно очко. Еще одно. Последний мяч пролетел слишком высоко, и Дитер выбыл, но они выиграли!
– Неплохо для колбасника! – вынесли вердикт окружающие, и Мадди с облегчением подтолкнула Глорию локтем. Ее новая помада останется при ней!
– Эй, ты! – завопила Глория. – Где научился так играть в лапту?
– Я играл в бейсбол с американцами. Это одно и то же, ja [36] ?
Глория смотрела на него, сверкая зелеными глазами. Он больше не был врагом.
– Спасибо, мисс Мадлен! Как хорошо немного размять ноги. Мне очень понравилось.
Он тепло улыбнулся, и сердце Мадди как-то странно екнуло. Парень, который был выше ее… это что-то новенькое. Особенно мальчик с глазами цвета барвинка и выгоревшими на солнце каштановыми волосами. Он отдал ей биту и снова поклонился. Он еще и хорошо воспитан! Таких в Сауэртуайте не так много.
36
Да (нем.).
Когда они пошли в церковный зал пить чай с печеньем, она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину. Он следил за ней, и Мадди ощущала, как раскаленные железные щипцы медленно поднимаются по ее кардигану. Впервые в своей молодой жизни она понимала, что на нее смотрят не как на чучело, а с восхищением, интересом и благодарностью.
Комната вдруг расплылась перед глазами девушки, и ей захотелось подойти к Дитеру поближе нему и расспросить о его жизни. Внутренний голос подсказывал, что не стоит быть такой откровенной, особенно перед Глорией и другими девушками. Они не поймут, начнут издеваться, сочтут ее поведение непристойным, посыплются шуточки, а она этого не вынесет.
Но Мадди понимала, что именно она сделала этого парня героем и помогла выиграть матч. Пока что этого достаточно, тем более что ее поступок не остался незамеченным. Вера Марри тут же воспользовалась моментом и привела парня в Бруклин, чтобы познакомить с Белфилдами.
Именно тогда Мадди узнала, что Дитер собирается стать студентом Тюбингенского университета, тем более что получил стипендию. Его отец был лютеранским священником, другом зверски замученного пастора Дитриха Бонхоффера, повешенного в Флоссенбургском концентрационном лагере за проповеди против гитлеровского режима.