Шрифт:
Leah Fleming
ORPHANS OF WAR
Copyright ©Leah Fleming 2008
All rights are reserved to the Author troughout the world. Simon & Schuster UK Ltd, England, was the first publisher of the Work in the English language
Благодарности автора
Я снова позаимствовала прекрасные пейзажи Норт Крейвен Дейлс, чтобы поместить в их окружение Сауэртуайт, Бруклин-Холл и Олд Вик. Мне выпала великая честь быть представленной миссис Фрэнсис Капстик, хозяйке Хеллифилда, которая за несколько лет до смерти прочитала нашему местному кружку любителей истории свои воспоминания
Некоторые детали, касающиеся индустрии мод пятидесятых, были заимствованы из книги Эрика Ньюби «Нечто благотворное: моя жизнь в «торговле обносками»», увидевшей свет в издательстве «Пикадор», и книги Жинеттт Спанье «Не все это норка», опубликованной Робертом Хейлом в 1972 году.
Большое спасибо Максин Хичкок и Кешини Нейду за бережное редактирование моей рукописи, а также за дельные советы. Спасибо «Летящим уткам», северному филиалу Ассоциации авторов сентиментальной прозы, которые всегда готовы помочь и ободрить в трудные моменты.
Октябрь 1999
Ночной ураган застает врасплох: оторванные, заваливающиеся друг на друга, как костяшки домино, плитки черепицы, содрогающиеся двери, поваленные столбы, разорванные силовые линии и кабели, болтающиеся в воздухе мусорные ящики и дымовые трубы. Они катаются туда-сюда по улицам Сауэртуайта мимо крепких каменных коттеджей, стены которых сотни лет выдерживали подобные атаки.
Вращающиеся в воздухе бревна сыплются в припаркованные фургоны, яростно бьются в жалюзи, ломают ограждение дорог. В узких проходах между домами небольшого городка коричневые крысы, практически устроившиеся на зимовку в домах, глубже забиваются в щели. А ветер продолжает неистовствовать: валит палисадники, разбивает треснувшие стекла парников, пробирается во все дыры.
Старому дереву на вершине сада, окружающего паб «Олд Вик», приходится нелегко. Оно раскачивается, скрипит и стонет в последнем протестующем вопле, но все напрасно: сил сопротивляться стихии у него уже нет. Листья и буковые орешки разлетаются, как конфетти, ветви ломаются… а порывы ветра бьют в раздвоенный ствол, подхватывают его с земли, легко обрывают прогнившие корни, и дерево валится на крышу каменной прачечной: последний барьер взят, прежде чем ураган помчится по полям дальше, к лесу.
Утром невыспавшиеся жители городка открывают двери домов, выходящих на Хай-стрит, чтобы оценить ущерб: перевернутые, заброшенные на церковный двор скамейки, опрокинутые надгробья, оголенные крыши, деревья, завалившие рыночную площадь, разбитые дымовые трубы, вмятины на машинах, повсюду зияющие дыры. Ну и хаос!
Новостной канал ВВС рассказывает о куда более ужасных разрушениях на юге, но в Лейк Дистрикт и здесь, в Крейвн Дейлс, были повалены большие участки леса, так что городок должен ждать своей очереди на установку столбов, починку кабелей и приезд команды рабочих, которые должны расчистить завалы. Из-под лестниц домов жители приносят свечи, газовые горелки и керосиновые лампы, припасенные для таких случаев. В каминах горит
Молодой человек в желтом шлеме и стеганом комбинезоне с интересом оглядывает павшего монстра – старое дерево.
– Немного же от него осталось… лучше сказать хозяевам, чтобы ствол распилили. Хорошие бревна получатся.
Босс, солидный мужчина средних лет, опускает глаза:
– Славное старое дерево… сколько раз я на него забирался мальчишкой, играл в пышной кроне. Давно это было, еще во время войны, когда здесь был хостел. А потом сделали паб. Помню, на дереве кто-то построил такой небольшой уютный домик. Там я поцеловал свою первую девушку, – смеется он. – Должно быть, этому буку не менее двух сотен лет. Взгляни, какой толстый ствол!
– Значит, пришло его время. – Молодой человек нетерпеливо поводит плечами. – Сейчас мы с ним расправимся.
Они надевают защитные очки и берутся за пилы.
– А все-таки жалко его… Думаю, он простоял бы еще немало лет, если бы не ураган. Одно слово «стихия»! – бормочет Альф Бриндл, проводя детектором металлов над стволом дерева. Он сломал слишком много пил, натыкаясь на скрытые обломки железа, воткнутого за эти столетия в стволы деревьев. Деревья справлялись с ранами. Обволакивали их древесиной и поднимали все выше: гвозди и обломки ломов, пули, даже тяжелые камни – все это скрывалось под корой.
– Да о чем вы говорите? Оно прогнило до сердцевины. Смотрите: внутри куча мусора, и дупло огромное, хоть на велосипеде катайся!
Парень начинает рыться в дупле и вытаскивает обычный хлам: консервные банки, гниющие мячи.
Они принимаются обрубать ветки и распиливать ствол.
– Какого черта!.. – орет парень, видя что-то, глубоко застрявшее в дереве. – Выключите это, Альф!
– Что у вас там?
Молодой человек выпрямляется.
– Я всегда поражался, как посторонние предметы обрастают древесиной и поднимаются все выше над землей, по мере того, как растет дерево.
– Не знаю. Не видел раньше ничего подобного, – говорит его товарищ, высвобождая из скрытого кокона что-то, похожее на кожаный мешок, размером с портфель, и начиная с любопытством разворачивать крошащиеся в руках слои гнилой ткани.
– Кто-то сунул это прямо в дупло. Надо же!
Наконец он добирается до остатков чайной скатерти с едва заметным узором в клетку.
– Вот черт!
Он отскакивает и крестится:
– Как это сюда попало?
Потрясенные мужчины молчат, не зная, что делать дальше. Дрожащие пальцы Альфа теребят скатерть.
– Вот уж никогда бы… Столько лет, а мы и не догадывались…
– Скорее всего, это лежало тут десятки лет, – предполагает молодой человек, тряся головой. – Я могу сосчитать годовые кольца… их, должно быть, больше пятидесяти.
– Возможно. Ты в порядке? Слушай, тут, в углу скатерти, цветовой код. После войны их ставили на всех вещах. Во всех домах, – поясняет Альф, недоверчиво покачивая головой.
Парень уже идет к грузовику за мобильником.
– Это работа для местного констебля. Зачем нам лишний шум, пусть они сами во всем разбираются. Лучше позвать кого-то из Холла. Это их собственность. Черт! Мне нужно выпить. Пойдем-ка… давай по пинте! Кому такое в голову пришло, схоронить тело в дереве? Хотя, кто знает? Может, это всего лишь чей-то кот.