Ласка скорпиона
Шрифт:
«Проблемы с папочкой, – опять подумала Ева. – Я рыдаю».
– Она тщеславна, – продолжала Мира, – самоуверенна, умна и беспощадна. Свое имя она рассматривает как законное наследие по праву рождения, как подставку, которой она не преминет воспользоваться, когда ей это удобно. И в то же время это жернов у нее на шее.
– Все это я могу использовать.
– Вы ей не понравитесь. Даже если отрешиться ото всей этой ситуации, она бы вас возненавидела с первого взгляда. Вы олицетворяете все, чем ей никогда не быть. К тому же вы привлекательная женщина моложе ее
– От души надеюсь, что она попробует. Пусть сосредоточится на мне, тогда меньше шансов, что она прознает о внутреннем расследовании. Сейчас речь идет обо мне и об убийстве скунса. Это ее беспокоит. Она знала, что мы нашли Кинера, еще до того, как я ей сказала. Как мне кажется, в момент моего прихода она уже обсуждала это с Гарнетом. Ей пришлось соображать на ходу, когда я с ней разговаривала. Она ведь была твердо уверена, что это сойдет за передоз. Дохлый ширяльщик, кому он нужен? Никто не будет в этом копаться. А теперь ей придется подергаться, потому что я ясно дала ей понять: это убийство, и я взяла след. Я это дело не брошу.
– Она не нападет прямо на вас. Не сейчас, – добавила Мира. – Ей придется взвесить риски, оценить вас, посмотреть, что вы предпримете, на какие кнопки нажмете, какие двери откроете. Но вам не следует заблуждаться, Ева: если она решит, что вы для нее помеха, слишком большая угроза, она попытается вас устранить.
– Да, вероятно, с помощью того крупного блондинистого детектива. Надо будет его проверить. – Ева бросила взгляд на часы и отметила, что время бежит чертовски быстро. – Но прямо сейчас мне надо ехать в морг.
– Не стоит ее недооценивать, Ева.
– А я и не собираюсь ее недооценивать. У меня брифинг назначен в домашнем кабинете в шестнадцать ноль-ноль.
– Хотите, чтобы я пришла?
– Я могу сама обрисовать им психологический портрет Рене, но было бы здорово, если бы вы там были. Мы прошерстим всю ее команду, ваше мнение нам очень и очень пригодилось бы.
– Значит, я там буду.
– Спасибо. – Ева подошла к двери, но заколебалась, остановившись на пороге, и повернулась. – Она могла бы стать хорошим копом. У нее есть база, ресурсы, мозги, образование. Но она стала грязным тоном, и ей некого винить, кроме себя.
«Время уходит, – думала она, торопливо возвращаясь в отдел убийств. – Кое-что сделано, и это хороню. Но надо втиснуть в расписание кучу других вещей. Посмотреть, что там за доску подготовила Пибоди в кабинете, заглянуть хоть одним глазком в личные дела членов команды Рене. И, пожалуй, сделать это открыто, – решила Ева. – Да, стоит свалить пару сигнальных флажков. Пусть подергается».
В «загоне» Ева замедлила шаг и внимательно осмотрелась.
Уровень шума примерно посредине между ОЭС и отделом Рене. Ева сочла, что это нормально. По жаре копы работали без пиджаков, в рубашках с коротким рукавом, тут и там из-под столов выглядывали башмаки и кеды со следами сильной изношенности. Пахло ужасным кофе, потом и тушеными овощами.
Столы были не особенно опрятны, рабочие станции и стекла кабинок – заклеены фотографиями. Весьма вероятно, многие из этих снимков были распечаткой порнухи.
Джекобсон сидел, откинувшись в кресле, положив ноги на стол, и жонглировал тремя цветными мячиками. Ева знала, что так ему лучше думается. Кто-то недавно повесил резинового цыпленка над столом новичка-детектива, и это означало, что он – Сантьяго – успешно вписывается в команду и в рабочий ритм.
Ева считала, что все это выглядит, звучит и пахнет как нормальный полицейский участок.
Она вошла к себе в кабинет, бросила взгляд на доску и запрограммировала кофе на автоповаре.
Окошко размером с почтовую марку… Надо надеяться, уборщики хоть время от времени его протирают. Заваленный бумагами стол… Ничего, бумажную работу она раскидает. Древний шкафчик с картотекой. Ей нравилось иметь запасные копии. К тому же это превосходный тайник. Старенький автоповар, но кофе варит. С нее и этого довольно. Новенький центр связи пока не доставлял ей неприятностей. Утилизатор мусора работает, и, насколько ей известно, остается лучшим тайником для ее личного запаса шоколада.
У нее есть штатное расписание, дежурные рядовые по ротации, список текущих дел на стенной доске, потому что ей нравится быть в курсе, просто глянув на доску, а не выводя таблицу на экран всякий раз, как надо что-то проверить, уточнить или внести изменения.
Кошмарное кресло для посетителей – Ева нарочно его не меняла, чтоб не засиживались: у нее времени нет на долгие разговоры. Письменный стол старый, обшарпанный, зато прочный и удобный.Как и Джекобсон, она любит думать, положив ноги на стол.
Дверь кабинета открывается не прямо в «загон», сначала идет маленький тамбур. Но, если только ей не требуется десять минут поспать на полу или поговорить с кем-то с глазу на глаз, дверь всегда открыта. Ева позволила себе выпить кофе, изучить доску с фотографиями, поразмыслить о своих следующих шагах. Прежде чем их предпринять, она послала эсэмэску Рорку. Лучше не звонить ему посреди рабочего дня.
Брифинг 16.00. Обещала жратву. ОК?
«Ну вот, – подумала она, – правила семейной жизни соблюдены, и, надо надеяться, я спихнула на Рорка обязанность проинформировать Соммерсета, что придется кормить кучу копов».
– Пибоди, – скомандовала она, вновь пересекая «загон», – со мной.
Пибоди бросилась ее догонять. Ева вскочила на эскалатор.
– Журнал и доска у тебя в кабинете.
– Видела. Я проинформировала лейтенанта Оберман о смерти ее осведомителя.
– Как она это восприняла?
– Никто не любит терять осведомителя. Она передаст мне все данные по нему, когда мы установим причину смерти. В убийство она не верит. – Ева от души надеялась, что кто-нибудь подслушает их разговор. И чем больше народу, тем лучше. – Но, с другой стороны, она – типичный кабинетный коп, она не работает по убийствам.