Ларс II
Шрифт:
Глава 8
Киевское княжество, весна 827 г.
На следующий день после ухода Эсы, в Киев пришла делегация соседнего племени — уличей. Видимо, до них дошли слухи о загадочном захвате их соседей — древлян. Ничем иным их желание узнать о наших дальнейших действиях не объяснимо. Радомысл говорил, что у этого племени тотемное животное — волк. И они столь же свирепы и жестоки, как дикие животные. Переговоры были отягощены еще и тем, что пришлось впервые использовать переводчика. Их говор был совершенно
Представители уличей сейчас сидели передо мной в детинце Киева за большим столом. В помещении, украшенном славянскими орнаментами и узорами, находились все мои ближники, кроме Эсы, и весь состав командования. Толмач уличей был обычным белобрысым парнем с легким южным акцентом.
Сами же уличи имели вид поистине варварский. Бородатый низкорослый мужик, который был вождем этого племени, сидел напротив меня. Короткий теплый плащ был закреплен на правом плече с помощью металлической фибулы. Рогатый шлем лежал рядом на столе. Рукоять двуручного топора маячила из-за спины. Звали вождя — Драг. Радомысл сказал, что его имя на уличском означает «волк». Рядом с Драгом сидели два его младших брата-предводителя. У детинца стояла сотня варваров-уличей, готовых разорвать всех и вся при любом плохом взгляде. Обстановка была накаленная.
Радомысл говорит, что по легенде уличи когда-то пришли в эти земли из словенского племени. Уличи годами воевали с Киевом и не покорялись им. Когда же они узнали, что царем Гардарики, захвативший Киев, является словен, то решили первыми прийти и узнать наши намерения.
— Мне кажется, что они не горят желанием воевать с нами, но и войти в царство не захотят, — заметил дядюшка полушепотом.
— Вождь Драг, — вежливо обратился я, — мы не хотим воевать со столь славными и бесстрашными воинами, как уличи, поэтому даже не рассматривали возможность покорения твоего племени. Тем более что, возможно, мы с тобой можем быть родственниками. Очень дальними, но — родственниками.
Белобрысый толмач затараторил на своем тарабарском. Лицо Драга чуть расслабилось. Это уже хорошо. Мне не нужны лишние неприятности на рубежах царства. Улич что-то прогудел на своем наречии.
— Вождь Драг спрашивает, — перевел толмач, — куда ты двинешь такую большую армию.
— Не думаю, что ему надо говорить о реальных целях похода, — прошептал дядя.
— Передай вождю, что моя армия идет добывать себе славу и богатства, — ответил я, чуть подняв уголки рта.
Переводчик перевел мои слова. Вождь посмотрел на своих братьев и что-то с ними обсудил. Закончив разговор, Драг громко пробарабанил на своем уличском.
— Вождь спрашивает, хватит ли добычи и славы на столь обширную армию.
— Если вождь Драг присоединится к нашему царству, то славы и добычи хватит не только ему и его братьям, — заверил я, смотря в глаза Драгу, — но и всем его потомкам.
— Вождь говорит, — сказал переводчик после монолога улича, — что у него есть полторы тысячи воинов, которые могут пойти под руку царя за определенную плату. В случае, если славы и добычи действительно будет так много, как говорит царь, то вождь даст клятву царю и попросится в царство.
— Царь, у нас не бездонная казна, — заметил Аршак,
— О цене за наем твоей армии сговорись с моим казначеем. Только предупреждаю сразу, что он прижимистый, — хмыкнул я.
Толмач перевел Драгу мои слова. Вождь улыбнулся и передал через переводчика слова благодарности за то, что царь уважил предложение уличей. На этом наша импровизированное заседание закончилось и вождь покинул нас.
Ходот предложил намять бока уличу, чтобы тот не смел ослушаться его приказов. Я согласился с командующим, но с условием, что это будет крайняя мера.
Аршак сумел выбить хорошие условия для найма уличей. К слову сказать, Драг сам вызвал Ходота на учебный поединок, за что и поплатился. Не сказать, что Драг был слабее, скорее неопытнее. Ходот после тренировки уважительно смотрел на Драга. Тесть поделился мнением, что улич имеет все задатки берсеркера.
Таким образом, моя армия увеличилась на полторы тысячи воинов. Следует отметить, что уличи в дальнейшем показали себя ничуть не хуже моих легионеров. Их отвага и бесстрашие не раз выручали.
Моя армия стояла под стенами Киева и ожидала моего приказа о наступлении. Я же ждал когда придет весточка от Эсы. Она просила дать ей три дня. Прошло уже пять. И мне было не спокойно. Неужели не получилось задуманное? Неужели план провалился? Нужно придумать, как вызволить мою верную помощницу из возможного плена.
К счастью, к концу пятого дня она объявилась. Я хотел на следующий день трубить в поход и пойти войной на угров. Как оказалось, задержка Эсы была связана с тем, что не сразу получилось найти кочевье этого племени. Нужно будет этот момент проработать при диверсии у печенегов.
Мы собрались с ближниками в киевском детинце. Эса отчиталась об успешном выполнении задания, за исключением того, что она не решилась убивать ближайшего наследника вождя угров, так как он ей показался разумным малым, который грезит о походах на Царьград, а, следовательно, легко найдет общий язык с царем. Когда воительница нашла стойбище племени, она, под руководством своего десятника-дружинника прикинувшись молодым воином, направилась с караваном к вождю. Тот встретил ее десятника, разодетого под восточного купца, накормил, напоил и принял дары в виде красивого меча и двух красивых пленниц. Пленные девушки — бывшие послушники Упсалы. Вождь же был падок на молодых девушек, которые с легкостью выполнили всю работу по отравлению вождя. Эса ими гордилась. Наследника Эса запретила травить. Тот ей приглянулся своими речами во время пира, который устроил вождь по случаю богатых даров купца.
Эстрид что-то слишком много рассказывала о юном наследнике угров по имени Гор. Я даже поймал себя на мысли, что ревную ее. Странное ощущение. Переглянувшись с Аршаком и Метиком, я убедился — они тоже считают, что Эса все же не просто так пожалела наследника угров.
Вождю угров Эса устроила естественную смерть. Он маялся несварением желудка и умер в мучениях от неизвестной хвори. Вот интересно, если наши догадки верны и Эса будет налаживать амурные дела с этим Гором, то как она потом будет себя чувствовать, если новый вождь угров узнает о причастности Эстрид к смерти его отца.