Ларс II
Шрифт:
— Сволочи, — разочарованно прошептала Эса, — испортили момент.
Я с ней согласен. Это двое умудрились даже в этом подгадить. Ну, ничего, мы устроим им суд. Приговор я им вынес заранее.
Сдавшихся направили в темницу детинца. Ухмыляющаяся рожа Рогволда мне сильно не понравилась. Что-то тут не чисто. Эстрид, не выдержав, стукнула рукоятью кинжала в висок бывшего смоленского воеводы.
— Да бесит, — прокомментировала она мою изогнутую бровь.
Пленников увели. Киев пал.
Я вышел во двор детинца. Здесь организовали небольшой лазарет. Метик загонял Забаву, чтобы она
Я же отстраненно думал о происходящих событиях. Сколько еще друзей я потеряю в этой завоевательной войне? Сколько еще горьких мгновений я буду испытывать, вдыхая запах погребального костра? Но ведь по-другому нельзя. Это цена за победы и смену истории. Это то, что нужно пережить, дабы в будущем наши потомки не проливали больше кровь за эти территории. А Сокола я увековечу в истории царства. Буду учреждать медаль Сокола, которую получат за отвагу и смелость особо отличившиеся воины.
Возле меня сел Эдик. Его лицо было странным. И радостным, и грустным.
— Все в порядке? — спросил я друга-попаданца?
— Да, — его отрешенный взгляд мазнул по мне, — Ты просто не знаешь, что было в 22 году. У меня слово Киев — вызывает двоякие чувства. Будто твой родной младший брат, которого ты всегда защищал перед всеми, даже перед родителями, был уличен в том, что он стал серийным маньяком. И, с одной стороны, он не сильно-то пытается отмазаться, «закапывая» себя с потрохами, а с другой стороны, это же твой братишка, малец, которому ты подорожником ссадины прижимал, когда он разбил коленку падая с велосипеда. А сейчас…
— А что произошло-то?
— А надо ли вообще знать нам будущее? — спросил Эдик после небольшой паузы.
— В смысле?
— Вон я пытался сохранить красивый жест Святослава, а в итоге погубил друга.
— Не дави на больное. И так тяжко. А будущее мы уже изменили. Завтра на рассвете повесим мерзавцев Рогволда и Мезислава. И все, наши «друзья» в Риме и Константинополе останутся в дураках. У нас сейчас только два серьезных противника на рубежах царства: Византия и Хазария. Завтра отправим Ходота к дреговичам, пусть приведет их лидера ко мне на присягу, а через недельку отправимся к северянам, на восток. Они, являясь союзником Киева, должны будут много интересного рассказать.
— Например?
— Например, как так получилось, что являясь данником каганата, с которым у нас нейтралитет, он встали на сторону наших врагов, метивших отобрать наши южные границы.
— Так они же не воевали против нас непосредственно?
— И это будет их главной отмазкой, поэтому надо думу думать, как расколоть северян на признание в воинственном настрое Хазарского каганата.
— Хочешь казус бели против хазар?
— Да, — ответил я, почесывая щетину.
— А не сильно ли мы замахнулись?
— Что ты имеешь в виду?
— Сначала мы захватываем Киев и его окрестности, потом идем на Константинополь, а после — на каганат? Мы хотим откусить кусок пирога, который не сможем переварить. Тебе так не кажется?
— Во-первых, после Киева у нас на юге есть угры и печенеги, с которыми надо что-то
— Ты так уверен, что сможешь захватить Константинополь?
— У меня есть сюрприз для них, не волнуйся.
— Требушеты и баллисты? Они ответят греческим огнем.
— Эд, — я замялся, — мое главное оружие — это люди. Ты даже не представляешь, на что способен нужный человек в нужном месте.
— Эса?
— Именно.
Проблема захвата Царьграда сейчас не была первостепенной, главное, укрепится в Киеве и закрыть вопрос с северянами и древлянами.
— Царь! Где царь? — орал всадник, влетевший в детинец.
— Что случилось? — рявкнул Метик.
Ага, загораживая меня собой, обнажил свой двуручный топор. Варяг соскочил с коня, увидев Метика и Агу.
— Царь Ларс, вести дурные я принес, — переводя дыхание, произнес воин низко поклонившись.
— Говори уже! — я отодвинул Агу и Метика, прикрывших мою тушку от возможного нападения.
— Черниговский князь Судимир просит помощи. Северяне напали на Чернигов. Крепостная стена даже не залатана, надолго дреговичей не хватит.
— Найди Кулябу! Срочно! — прорычал я Метику.
— А ты, воин, иди, отдыхай! Ты на сегодня во благо послужил царству.
Лекарь убежал искать гонца для поиска Кулябы. Командир моей конницы должен был находиться за стенами Киева, вместе с артиллерией. Воин, принесший плохие новости, еще раз поклонился и направился на выход из детинца.
Киев бурлил. Армия радовалась очередной легкой победе. К счастью пожаров не было. Но масштаб разрушений, особенно крепостной стены, был ужасным. Если при штурме Чернигова бревна разломанных крепостных стен можно было использовать для повторного строительства, то в Киеве дело было хуже. Останки стен могли быть направлены только на дрова.
Кулябу нашли быстро. Ходот с Радомыслом пришли ко мне вместе с ним. Отлично, сделаем импровизированный военный совет. Я обрисовал ситуацию и сообщил Кулябе, что ему необходимо срочно направляться на Чернигов. У нас четыре тысячи конницы под его командованием. Потери есть только у ободритов, которых, кстати, надо оставить в Киеве, а то подумают, что только они в этом походе воюют.
Против северян достаточно и Кулябы. Он должен снять осаду с Чернигова и окружить войско северян. Пусть Радомысл проведет переговоры о сдаче в полон. Дядя одобрил идею. Ходоту я предложил забрать арту и всех легионеров для взятия древлян. А через три дня вернуться в Киев и отправится всем, кроме легионеров и наемников-ободритов к северянам для присоединения их к царству. На том и порешили. Дядя и Куляба во главе царской конницы направились высвобождать Судимира. Ходот на следующий день пошел громить Изкоростень — столицу древлян. С собой он взял Луку и Ивара с войском радимичей.