Ларс II
Шрифт:
— А я при чем? — хмыкнул я, — Это все поиски злых сил.
— Угу, а ты не при делах, да? — улыбнулся Эдик.
Лекарь потрогал вспухший синячище и полез в свою наплечную сумку. Он достал кожаный бутыль с явным запахом спирта и какой-то горшочек. Второй сосуд вонял ужасно. Нет, не ужасно — отвратительно.
Я вспомнил, как однажды на заводе шеф притащил некий заморский деликатес и пригласил меня на обеденный перерыв отведать яство. Отношения с ним у меня были очень хорошие, поэтому я не ожидал такой «подставы». Заморским деликатесом был сюрстрёмминг —
Потом я узнал историю возникновения этого «блюда». В одной из шведских войн, у осажденного города было тяжелое положение и возник недостаток запасов соли. В связи с этим сельдь засаливалась с меньшим количеством соли, что нарушало нормальный процесс консервирования, и продукт начинал бродить. В обстановке войны и голода забродившая сельдь стала употребляться в пищу. Ко всеобщему удивлению, по вкусу она совсем не напоминала тухлятину, а кому-то ее кисловатый привкус даже понравился. Рыба не протухла, а «прокисла». О новом блюде пошли слухи, и, поскольку соль стоила недёшево даже в мирное время, то в Северной Швеции, где было нелегко достать свежие продукты, у бедняков «заквашивание» сельди стало распространённым способом ее консервации.
Когда мой руководитель только начал открывать консервы, у меня начались позывы, которые за малым не заставили опорожнить содержимое желудка. Я вылетел из кабинета шефа со скоростью света. С тех пор я никогда не соглашался на приглашения отведать деликатесы.
Сосуд, открытый Метиком вонял чем-то похожим.
— Эд, выбрось эту гадость, — загундосил я, закрывая рукавом нос.
— Что? Глаза режет? — усмехнулся он, продолжая снимать крышку с горшочка, — лекарство на то и лекарство, что должно лечить, а не пахнуть фиалками.
— Лекарство — лечит, — сказал я, стараясь не дышать, — а не убивает носовые рецепторы.
— Что, так сильно воняет? — удивился товарищ-попаданец, пытаясь скрыть ухмылку.
— Да чтоб тебя… Убери, прошу.
— Да все, я уже закончил.
Обработав спиртом место пореза, Метик измазал белую ткань этой кашеобразной дрянью и приложил к моей груди. Эдик обмотал мою грудь бинтами.
— И что, теперь мне все время с эти ходить, — кивнул я под нос, кривясь от удушливого запаха этого мерзкого лекарства.
— Пару дней походишь и все будет замечательно. Синяк рассосется и не будет никаких болезненных ощущений.
Я с недоверием посмотрел на Эдика, но вынужден был признать, что лекарство уже начало действовать. Дискомфорт проходил, видимо, обезболивающий эффект это жижи вступил в действие. Появилось легкое онемение.
— Спасибо, — я вынужден констатировать действенность вонючей кашицы.
— Не за что, — Эдик открыто улыбнулся, — дыши через рот и не будешь чувствовать эту вонь.
— Так вот почему ты так спокойно реагируешь? — я послушался совета и запах стал меньше ощущаться.
Я натянул на себя новую чистую рубаху. Было прохладно.
— Как думаешь, поймают стрелка? — спросил
— Не знаю, но я ему благодарен.
— В смысле? — лекарь удивленно приподнял брови.
— Радует, что все, кто покушался на мою жизнь, целятся в туловище, а не в глаза или иные незащищенные важные части тела.
— А, вот ты о чем, — хекнул Метик.
— Если честно, то я догадываюсь, кто это может быть.
Эдик превратился в слух. Его любопытство было видно невооруженным глазом. Пришлось объяснять другу-попаданцу все то, что я узнал от Карната. Когда я закончил рассказывать про жреца Карны с Лысой горы, Метик был подавлен и обескуражен.
— Я правильно понимаю, что есть некие тайные силы, которые пользуются попаданцами и меняют историю так, как им вздумается? Играют в некую глобальную стратегию за большим столом. При этом, есть некая параллельная сила в виде жрецов Карны, которые следят за тем, чтобы изменения, творимые сейчас не повлекли за собой уничтожению мира. А тут появился ты, который вклинился в эту борьбу и перемешал всем игрокам карты, — заявил Эдик, поглаживая свою жиденькую бородку.
— С такого ракурса я не рассматривал, но, думаю, что именно так и есть.
— Получается, что один из игроков «большого стола» согласился с твоим видением игры, при условии, если ты уничтожишь главные фигуры его противника.
— Получается, да.
Интересная аналогия. До этого момента я не мог соединить в общую картину разрозненные паззлы происходящих событий, так как хлопот и так хватало. А смерть Сокола выбила из равновесия. Сейчас же, у меня в голове сложилась общая картина, которую мне изложил Карнат.
— Думаю, что твое покушение — это проявление недовольства вторым игроком, противником Карната.
— Видимо, он не очень доволен новым игроком за «большим столом» — произнес я.
Снаружи чуть поуспокоился гомон. Полог шатра приоткрылся и появилась рожица Аги. Убедившись в моем здравом самочувствии, он пропустил свою сестру внутрь. Эса вошла в шатер тяжело дыша и хмуря свои красивые бровки.
— Ларс! — прошипела воительница, увидев меня и Эдика, — Что это за вонь?
Девушка закрыла нос рукавом и скорчила личико.
— Это запах лекарства, — Метик замялся, — скоро выветрится.
— Ладно, может оно и к лучшему, мило кривляясь обронила Эсак, — буду держаться от вас подальше, а то может и стукнула бы чем тяжелым.
— Чего это вдруг? — удивился я.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — пропела воительница, сузив свои глазки.
Девушка была на взводе. Зная ее, могу предположить, что ее раздирает чувство облегчения. При этом, она не хочет выражать свои эмоции, поэтому и идет в атаку. Помнится, она бросилась ко мне в объятия после подобного покушения. Тогда она заявила, что испугалась за меня. Вспоминая тот случай, я непроизвольно улыбнулся. И это было опрометчивым действием. Эстрид начала тихонько рычать. Моя улыбка была интерпретирована ей в свой адрес в качестве ответа на вопрос.