Ламентации
Шрифт:
— Скачи, ковбой! — рассмеялась Трикси. — Правда, хорошенький? Страсть как люблю его наряжать!
Едва дети остались одни, Уэйн стукнул Уилла прикладом винтовки. Уилл дал сдачи деревянной клюшкой для поло, и мальчики, заключив мир, разошлись по разным углам.
А в гостиной, после первого бокала бурбона, Чип разоткровенничался:
— Нравишься ты мне, Говард, хоть я и не люблю иностранцев. — Говард успел сказать ему лишь «здрасьте», но Чип не унимался: — Мы точно подружимся.
—
— Друзей найти не так-то просто, правда? — вежливо согласился Говард.
Видя, как Чип выбрал самое удобное кресло, сел, задрав ноги, и прикрыл глаза, Говард испугался: неужели Чип, чтобы наверстать три одиноких года, решил остаться здесь ночевать?
— Знаешь, Говард, — продолжал Чип, не открывая глаз, — у нас в Штатах есть в сенате ирландский католик. Его даже прочат в президенты. Представь себе! — Чип вздохнул. — В былые времена ирландец в Штатах был хуже негра.
— Да, наверное, — отозвался Говард, поймав недовольный взгляд Джулии. У них был неписаный закон: хорошо, когда у гостей есть свое мнение, но расистов в доме терпеть нельзя.
— Вы, южноафриканцы, уж знаете толк в негритосах, — Чип ухмыльнулся.
Трикси шлепнула его по руке и пояснила с видом жены, чей муж пришел в гости простуженный и чихает на хозяев:
— Мой муж — расист.
Поскольку Чип лишь вяло возмутился, Джулия рассудила, что шлепки в их доме — дело обычное. Ну и семейка!
— Я что-то не то сказал? — Чип открыл глаза и подмигнул Говарду, как вновь обретенному брату-масону.
— Если уж говорить правду, — объяснила Джулия, — мы оба против апартеида и тому подобного — расизма, шовинизма. Отчасти из-за этого мы уехали.
— Варварская здесь страна, правда? — заметил Чип.
— Варварская, зато одна раса не притесняет другую, — ответил Говард.
— Да какая разница? Здесь за кражу буханки хлеба могут руку отрубить.
— Зато мужья не бьют жен, — вставила Джулия, рассудив, что Чип туповат.
Чип, поймав ее взгляд, отхлебнул для храбрости еще бурбона, а Трикси, которую позабавило, что Джулия напугала ее мужа, поправила темные очки и улыбнулась.
— Знаешь, что у нас с Трикси смешанный брак? — обратился Чип к Говарду.
— Правда?
— Угу. Я поляк, а она королева плантаций.
— Я никогда не жила на плантации, — огрызнулась Трикси.
— Но ты ведь с Юга — настоящая зеленоглазая флоридская красотка, что в одном купальнике скачет верхом по пляжу, — мечтательно протянул Чип. — Мне пришлось купить лошадь, чтобы Трикси согласилась выйти
— Чертова лошадь, я так по ней скучаю! — вздохнула Трикси.
Чип тем временем нюхал графин с оливковым маслом. Он сбрызнул изумрудной жидкостью кусочек хлеба и не спеша, с удовольствием прожевал. Между тем от Джулии не укрылось, что Говард разглядывает Трикси точно так же, как английские мужья на рождественской вечеринке, и жгучая боль разочарования пронзила ее.
— Ну и ну! — ахнул Чип. — Вкусный у вас хлеб!
Трикси взяла у него из рук корочку, попробовала.
— Дело не в хлебе, милый, а в оливковом масле. Вкус у него особенный!
Ламенты дали Ховитцерам в дорогу оливкового масла, и новые друзья клятвенно пообещали друг другу встретиться еще, пусть Говарду и не очень понравилось, что пьяный Чип на прощанье полез обниматься.
— Правда, красавица? — спросила Джулия.
Они лежали в постели, потушив свет. Ночь стояла прохладная, сквозь открытые окна спальни было слышно, как муэдзин созывает на вечернюю молитву, догорали последние алые отсветы заката.
— Так себе, — ответил Говард. Джулия молчала, и он почувствовал, что допустил промах. — Ну, — выдавил он с запинкой, — пожалуй, ничего, в американском духе.
— Говори прямо, Говард, — велела Джулия слабым голосом, и Говард осознал свою ошибку. Нельзя было врать о Трикси Ховитцер, чья красота бесспорна. И Говард попытался загладить оплошность:
— Родная, она кажется красавицей, но увидишь ее без косметики — наверняка умрешь от страха… А ты и без всякой косметики хорошенькая.
— Ты льстишь.
— Нет, — настаивал Говард, — честное слово.
В знак примирения Джулия пожала под одеялом его руку. И все же Говард не мог простить Ховитцерам, что рядом с ними Ламенты беззащитны и, хуже того, невзрачны.
Несмотря ни на что, Джулия рада была найти подругу поинтересней миссис Мак-Кросс. Через несколько дней она позвала Трикси в арабский квартал за покупками.
— Рыться в хламе — это не по мне. Может, сходим в музей?
— Но это же настоящий Восток! — отвечала Джулия.
Раз Трикси робеет, пришло время призвать на помощь свой дух приключений. Итак, Джулия повела свою боязливую подругу в шумное сердце старого города — торговцы, разносчики, детский гомон, — и вот несколько красивых юношей с любезными улыбками вызвались сопровождать их. В глазах Трикси сверкнул интерес.
— Может, наймем одного из этих красавцев?
— Не надо, — поспешно отказалась Джулия. — Я хорошо знаю город.