Лагерь
Шрифт:
И всё же была одна воспитательница, которая жалела ребят. Она выносила на прогулку авоську с сухариками, которые сушила сама из чёрствого хлеба. Её смену ждали, считая дни. Она раздавала сухарики всем страждущим. А вечером, зная скудность ужина, шла на "должностное преступление": тайком приносила в спальню чайник с кипятком, заварку, несколько пластиковых стаканов и какие-нибудь недорогие карамельки. Тогда, погасив свет и оставив один ночник, она чаёвничала с ними. Володя помнил, как в целях консперации, все говорили только шёпотом, и смеялись, прикрывая рты ладошками. Она покупала им пластелин, раскраски, карандаши.
Но после перехода в другую возрастную группу, детей передали другим воспитателям. Началась казамерная беспросветная жизнь. Елена Александровна лишь изредка могла видеть своих бывших ребят, и тогда она, торопливо, старалась погладить каждого, совала пакетик с гостинцами и уходила со слезами.
Он вспоминал Анюту, маленькую и хрупкую. Как-то раз её поймали мальчишки, чтобы побить. Володя заступился за неё. На вопрос, что это он лезет, Анюта, вытирая слёзы, крикнула им: "Он мой старший брат!". Так их и считали братом и сестрой. Володя опекал её, следил, чтобы в столовой у неё не отнимали еду. Она отвечала ему благодарностью, старалась везде быть поближе к своему названному брату.
До десяти лет Володя считал свою жизнь нормальной, пока однажды их не вывезли в кукольный театр. Он был весь поглащён действием, впервые видя такое чудо. А после спектакля в фойе, он увидел других детей. Они были одеты нарядно, их никто не ставил парами, над ними суетились мамы. У этих детей были в руках яркие пакетики с конфетами, игрушки, которыми собразнительно пестрели в фойе переностные прилавки.
Он посмотрел на себя и своих товарищей. Все одеты одинаково - немарко и практично. Любой шаг в сторону карался грубым окриком и одёргиванием. Детдомовцев построили парами и загнали в автобус. Из окна автобуса Володя смотрел на просторные улицы, рекламные огни, беззаботных людей и детей. Ему захотелось туда, к ним, в другую жизнь...
Мальчик ещё долго жил воспоминаниями о той прогулке. Он рисовал в своём воображении, как он ходит по улицам и никому нет до него никакого дела. В руках у него пакет с шоколадными конфетами, солнце ярко светит, ему тепло и хорошо. А рядом идёт Анюта, и он, как старший брат, покупает ей игрушки и сладости...
Его отдушиной были уроки ИЗО. Учитель понял, что мальчик одарён. Володя хорошо рисовал, и ему стали поручать оформление стенгазет, плакатов. Он всё это выполнял, но ему хотелось рисовать для себя. Он сказал об этом учителю и тот подарил ему альбом и акварельные краски. Теперь мальчик каждую свободную минуту уделял своему любимому занятию.
Как-то раз он открыл свой альбом и оторопел: весь альбом был выпачкен в красках, а сами краски валялились испорченными под тумбочкой. Слёзы закипели на глазах у подростка. Он без труда выяснил, кто устроил ему погром. К воспитателю обращаться не стал, разбил обидчику лицо и попал в холодный карцер на три дня.
Начальство обвинило учителя в провоцировании этой ситуации, и отдушина рисованием захлопнулась, как решил Володя, навсегда. Он мог теперь рисовать только на уроках и по заданной теме. Правда, стенгазету и плакаты,
Глава 10
Но однажды Володю вызвали к директору. Он шёл к нему, гадая, что стряслось. Директор встретил его очень любезно и даже предложил сесть.
– Послушай, Новиков. Ты у нас неплохо рисуешь?
– спросил директор.
– Рисовать я люблю, это правда.
– Отлично! Тут пришла телефонограмма нам, что между сиротскими учреждениями устроен конкурс рисунков "Моя Москва!". Вот педсовет и решил, подключить тебя к конкурсу.
– Да я с удовольствием!
– улыбнулся Володя.
– Хорошо. Завтра у вас назначена экскурсия на Красную площадь. Потом покатают по Москве. Вот ты и не зевай, запоминай всё, что увидешь. Да, вот тебе открытки с видами Москвы.
– сказал директор, вручая Володе пачку сувенирных открыток.
На следующий день состоялась выездная экскурсия. Володя уже бывал на экскурсии по Красной площади, и не только по ней. Но в тот день он испытал совсем другие ощущения. Мальчик любовался не древним Кремлём и Храмом Василия блаженного, он смотрел на окружающих. Люди неспешно прогуливались мимо парами, небольшими групками, и в одиночку. Их никто не сгонял в строй. Они ходили, где хотели, и смотрели, что хотели. Володя страстно пожелал тогда, на древней площади, стать таким же свободным.
Потом началась работа над картинами. Мальчик рисовал с удовольствием. Он очень хотел, чтобы его рисунки победили. Анюта любила приходить и смотреть на его старания. Володя рисовал и говорил девочке:
– Всё будет хорошо! Я должен победить...
– А что будет, когда ты победишь?
– спросила Анюта.
– Не знаю пока. Но я хочу победить.
В назначенный день рисунки отвезли в Окружной методический центр. Через две недели Володе велели вымыться, принесли чёрный костюм, белоснежную рубашку, чёрные туфли. Мальчик переоделся и замер перед зеркалом в холле. Таким красивым он себя никогда не видал. Появился учитель по ИЗО, похвалил за внешний вид и повёз воспитанника в дом детского творчества на Воробьёвых Горах.
– Какое мне место присудили?
– спросил Володя, когда они шли пешком к метро.
– Первое, мой мальчик!
– гордо ответил учитель.
Володя старался запомнить это путешествие. Станции метро мелькали за стеклом, не давая шансов хоть что-то разглядеть. Но зато станция Воробьевы Горы поразила его лёгкостью и воздушностью. Потом вновь пешком они отправились в Дом детского творчества. Володя шёл, глядя по сторонам. Ему нравилось, что он идёт с учителем, а не с группой. Никто не дёргает его и сейчас он счастлив и свободен. Ради этого стоила победить!
Церемония награждения пронеслась, как сон. Много людей, детей. Его вызвали первым. Говорили тёплые слова, напутствия, восхищались его талантом, хлопали. Потом вручили цветы, диплом победителя и самый ценный подарок - мольберт. Володя был оглушён счастьем и очнулся только в метро.
Директор, забирая диплом, сказал:
– Ну, Новиков, проси что хочешь!
– Я хочу рисовать. Мне нужны листы, краски, кисти, и чтобы мне никто не мешал!
– выпалил Володя, удивившись собственной смелости.