Лабиринт
Шрифт:
Тяжко вздыхаю. Ладно, разберёмся!
Глава 32
– Ладно, ещё поговорим об этом, - Алекс бросает взгляд на свои наручные часы, - мне пора. Держись. До встречи!
– До встречи, - стою, безучастно наблюдая за его действиями.
Клац-клац! Закрытая дверь и провернувшийся на несколько оборотов замок. Снова чувствую себя птичкой в клетке.
А у нас ключей нет. Не доверяет?
Вероятно, это один из тех английских замков, которые достаточно просто захлопнуть, уходя.
Закрываю дверь, возвращаюсь к Кате. Она болтает, а в моей голове все крутится замысловатое кино из воспоминаний, мыслей и эмоций.
Ох, уж эти мужчины! Ну вот как можно было на таком остром моменте просто закрыть дверь и свалить? Выходит, он не получил записку? Неожиданно.
Неужели Лале выбросила ее, умолчала из-за гребаных туфель, которые я ей когда-то не одолжила?! Может ли быть, чтобы туфли сыграли столь роковую роль в моей жизни?
И ведь не только в моей. Я не припомню других конфликтов с ней. Выходит, детская обида Лале стоила мне поломанной судьбы. Мне, ему, и ещё многим людям, так или иначе связанным с нами!
Но, ведь если он приходил искать меня тогда, ему должны были сказать обо мне, ну хоть что-то? Или кто-то.
Снова хочется плакать от бессилия и горечи. Совсем как тогда, на обратном рейсе Нью-йорк-Киев, когда слез уже не было, а я довольно четко знала, что жизнь моя отныне поставлена на паузу.
До нашей с ним следующей возможной встречи. Или невозможной!
Я просто будто окаменела тогда - даже отец больше не трогал меня, он тоже почувствовал, что в кресле рядом с ним в тот момент находилась лишь моя физическая оболочка.
Я не ела, не пила, не жила ещё очень долго.
Да, прошло много времени, но все равно будет больно, если так было только для меня.
До сих пор не понимаю, как я выжила тогда! Наверное, только эта призрачная надежда на встречу и удерживала меня в сознании. Но, я слишком долго жила на грани, так не могло продолжаться бесконечно.
Я жила у той черты, когда нужно было уже сделать куда-то шаг - и однажды я шагнула обратно, в нормальную человеческую жизнь. Заставила себя забыть. Убедила, что все произошедшее случайность, а не судьба.
И время притупило мою истерику, время сделало меня другой.
Тогда почему я так ненавижу его сейчас за равнодушие?! Имею ли я право на это, ведь я ничем не лучше его...
Оставшиеся пару дней пролетают для нас незаметно.
Я не звонила Алексу ни разу - отчасти из-за того, что не было нужды, отчасти из-за своей жгучей обиды от его последнего бегства из этой квартиры.
Он просто взял и ушёл, оставив меня с тем раздраем в душе, который был у растерявшейся когда-то семнадцатилетней девчонки, убитой своим горем, раздавленной обстоятельствами.
Он ушёл и оставил меня наедине с ней, и все во мне всколыхнулось старой болью, зажившей раной, от которой, казалось, остались только одни рубцы - почему же тогда сейчас они продолжают кровоточить?
В то далекое время
Алекс заверил нас, что по тому стремному телефону он на связи круглосуточно. Оставил также номер мобильного Уильяма, для экстренной связи. Я страшно устала жить во всех этих детективных заморочках, и чувствую себя древней старухой, которая мечтает лишь о покое!
Мы ждали этого звонка в дверь. И вот - он раздаётся, ровно в полдень. Так кто же за той дверью, враг или друг?
Киев, Украина
– Парни, выше!
– небольшой группкой молодых людей в приемной ректора руководит невысокий мужчина в сером рабочем халате. Они сосредоточенно поднимают и двигают огромную, во всю стену, картину со схематическим изображением университета, с его эмблемой, - вот так, правее…
Рядом с ним, задрав голову вверх, стоит приземистый полноватый человечек неопределённого возраста, тоже в рабочем халате.
– Верунчик, когда шефа ждём?
– весело спрашивает он у секретарши. Она равнодушно отвечает, не отрывая взгляда от монитора на своем столе:
– Раньше обеда не ждём.
В одном ухе у нее наушник, в руках - чашка кофе. В целом, атмосфера в приёмной расслабленная.
– Гришаня, студентов дрессируешь?
– не унимается человечек, которому, очевидно, особо делать нечего.
– Да вот картину надо повесить, - нехотя отвечает тот.
– Пойдем пить чай к завхозу?
– Давай. Погоди, Михалыч, - Гриша достаёт из кармана зазвонивший телефон, - але. Здрасьте, Владимир Ипполитович… нет, не был ещё, занят! Схожу…
Поговорив ещё с минуту, кладёт трубку, ворчит:
– Старый черт.
– Что там за черти тебе названивают? – усмехаясь, интересуется человечек.
– Да свекр! Задания раздаёт, проверяет. Мало у меня своих начальников.. придётся не чаи с тобой гонять, а смотаться кое-куда.
– Куда это?
– Михалыч, ну хоть ты не тереби! Свои дела есть или озадачить?
Глава 33
Уильям оказывается приятным, хорошо одетым молодым человеком и как-то сразу располагает к себе.
Мы быстро собираемся, и я удаляюсь на минутку в кабинет, чтобы позвонить. Папа не берет трубку, но это не беда - даже в самом крайнем случае взять такси из аэропорта домой, а чемодан оставить в камере хранения для Кати не проблема.
Хотя вещей у нас немного. Выдвигаемся.
С облегчением и странной тоской я покидаю это гостеприимное жилище. В голове все время крутится некий паззл, который я никак не могу собрать. Что-то важное не даёт мне расслабиться.
Наш провожатый очень мил, он болтает с нами доброжелательно и много, но не навязывается. Уилл не нарушает никаких личных границ, не задаёт неудобных вопросов и даже в какой-то момент становится как бы незаметным.