Лабиринт
Шрифт:
Все идёт как по маслу, и вот - мы уже в аэропорту. Регистрация тоже проходит быстро, спокойно, вопреки всем моим мрачным опасениям. От напряжения все же слегка потряхивает.
Легкая коррекция внешности в виде париков и шляпок вызывает у нас только положительные эмоции. Уилл отпускает пару довольно остроумных шуток на эту тему, что ещё больше разряжает общую атмосферу.
Зарегистрировавшись, спускаемся в вип зал ожидания. Я осторожно осматриваюсь, однако никого или ничего подозрительного не замечаю.
Решаю повторить попытку
Долго, обстоятельно объясняю ему, что Катя вернется в самое ближайшее время. Донор для нее, к сожалению, пока не найден. А вот мне придётся задержаться ещё ненадолго по делам фонда, в качестве волонтёра. Они помогли нам медикаментами, и попросили меня переводить для другого русскоязычного ребёнка, донор которому нашелся. Конечно, они будут продолжать поиски для Кати...
Вру безбожно. Можно сказать, лишь бы что, но моя ложь воспринимается им на "ура". Хотя папа и волнуется, удивляется, задает уточняющие вопросы.
А стоит мне произнести, что деньги на телефоне заканчиваются, как он уже согласен свернуть разговор. Упоминание о том, что фонд оплатит мне проживание и питание на эти дни, тоже становится для него вполне понятным аргументом. Перестает, наконец, охать.
Вот и ладненько! Даю ему послушать Катю, и он уже вполне спокоен. Итак, вопрос закрыт.
Уилл, как он попросил называть его, предупреждает, что здесь нам осталось провести ещё минут сорок. Ровно до начала посадки на рейс. Садимся поудобнее и чуть-чуть расслабляемся.
Уилл приносит мне вкусный латте с корицей, и какао с зефиркой для Кати. В ответ на его любезность лезу за кошельком, но он всячески отказывается принять деньги. Спрашиваю о билетах - уклончиво отвечает, что все уже оплачено Алексом. Тайком изучаю его, не удержавшись от вопроса:
– А кто вам Алекс, если не секрет?
– Сослуживец, - слышу вежливый ответ.
Это вполне удовлетворяет меня. Неспешно попивая кофе в удобном кресле, возвращаюсь мыслями к Лале. Возникает безумный план разыскать ее. Ну а что, нет ничего невозможного!
Я помню, как мы обменивались когда-то телефонами, записывая их на полях своих английских тетрадок посреди рисунков цветочков, сердечек и затейливых вензелей. У меня сохранились такие тетради.
Я даже точно знаю, что они пылятся в большом шкафу на балконе родительской квартиры. Вряд ли Элеонора Юрьевна осмелилась выбросить мой саквояжик со старыми вещами. Папа же тем более этого не сделает - тот ещё Плюшкин, даже прохудившейся обуви никогда не выбросит.
Зачем мне это нужно?
Честно признаюсь себе, что до конца не доверяю Алексу. Не знаю, возможно, для меня что-то прояснит разговор с ней.
Я хочу знать, что именно она сказала ему, даже если не передавала ту записку. Раз уж Алекс избегает говорить об этом со мной, я попробую поговорить с другими участниками событий. Потому что для меня это очень важно.
Вдыхаю приятный аромат корицы из
– Я за булочкой. Кому-то что-то взять? Не стесняйтесь, пожалуйста.
Уилл с готовностью поднимается.
– Женя, я схожу сам, посидите.
– Ну что вы!
– возражаю. Мне действительно неловко нагружать его ещё и этим, - не стоит, это рядом, я подойду вон к тому лоточку. Вы будете видеть меня отсюда. И потом, мне хотелось бы выбрать из имеющегося ассортимента.
Улыбаюсь, и он согласно кивает. Продолжает разговор с Катей, но, уходя, я чувствую, что он следит за мной взглядом.
Там придирчиво выбираю, и останавливаю свой выбор на симпатичной булочке-ракушке с вишней, усыпанной сверху сахарной пудрой. Она выглядит аппетитной настолько, что сразу поднимает мне настроение. Приветливая девушка в белом фартуке бережно заворачивает мою булочку в тонкую бумагу, пока я расплачиваюсь.
На низком столике для хознужд позади нее стоит миниатюрный телевизор. Поначалу почти совсем не обращаю на него внимания, пока мое боковое зрение не выхватывает картинку с экрана: Пол Мюррей.
Моментально оцепенев от неожиданности, я наклоняюсь поближе, вслушиваясь.
Местные новости. Убит, обстоятельства смерти выясняются, если кому-то что-либо известно, просим… Сердце ухает куда-то в пятки, девушка смотрит на меня вопросительно.
Выдавливаю из себя улыбку и делаю вид, что занята выбором бумажной трубочки для напитков из огромного вороха разноцветных трубочек, стоящих тут же в стакане. Интересуюсь у продавщицы, есть ли шоколад, пытаясь уследить из-за ее спины за происходящем в телевизоре.
Она с готовностью наклоняется и перечисляет:
– Есть черный классик, молочный с орешками, молочный с изюмом и белый десертный. Какой вам?
Прошу плитку черного, снова достаю кошелёк. На экране мельком - кафе, в котором мы были. О, Боже.
Неужели меня и Алекса теперь разыскивает полиция?!
Наклоняю голову пониже, стараясь не встречаться с ней глазами, и быстро кладу купюру в блюдце для налички. Поспешно отхожу.
– Шоколад!
– машет мне она.
Я возвращаюсь, извиняясь зачем-то. Беру шоколадку, не глядя. Во что он опять меня втянул?!
Когда-то, много лет назад, я уже занималась незаконной деятельностью в очень плохой компании, по его милости. Законы в Штатах очень суровы - меня не то, что депортируют из страны в случае чего, меня посадят в тюрьму! Надолго. В том кафе убит гражданин США, этот ненормальный вообще понимает, что натворил?
Вытираю выступившую на лбу испарину и возвращаюсь к «своим».
Присев, молча вгрызаюсь в булочку. Итак, вопрос: кто убил Мюррея? Алекс. Этот ответ напрашивается сам собой, и вот теперь мне по-настоящему страшно.