Лабиринт теней
Шрифт:
«Держитесь в стороне!»
Голос был знакомый.
«Ну что, забавляетесь?»
Этого голоса Магаре прежде слышать не приходилось.
Но вот видения битвы померкли, и Магару обуял леденящий ужас. Прямо посреди ее уютной комнатки явилась мерцающая фигура в синих одеждах, окруженная ярким зеленым сиянием. Человек озирался надменно и не спеша. Но вот глаза его устремились прямо на Магару, и на узких губах заиграла ужасная усмешка. Нескрываемая угроза заставила девушку затрепетать. Но тут ее ослепила синяя вспышка — и видение исчезло. Магара прекрасно знала, что находится в безопасности, в своем собственном доме, однако ее колотила дрожь, а руки и ноги ей не повиновались.
«Лисле,
Вечером зашел Хьюитт. Он сообщил, что все уладил с братом, что лошади уже готовы, и назначил ей встречу на рассвете. Магаре удалось скрыть замешательство и нервную дрожь, потому Хьюитт вскоре отправился восвояси — прощаться с товарищами. Когда стемнело, девушка вдруг услышала чудную мелодию. Она поклясться могла, что прежде никогда ее не слышала. Музыка была величественна и печальна, но рассеяла тревогу, терзавшую сердце Магары. Бившая ее дрожь постепенно унялась.
Она в последний раз перед отъездом приготовила еду, потом вышла поискать Талисмана. Журавля поблизости не оказалось, но освещенная солнцем гладь озера напомнила девушке о чудном кристалле, и она воротилась в дом, чтобы полюбоваться на него. Даже в полутьме, в неверном свете масляной лампы, было видно — что-то не так. Магара даже не заметила, как и когда треснуло ведро, куда положила она свое сокровище, но вся вода понемногу вытекла. Как и предупреждали ее ныряльщики, прекрасный кристалл рассыпался в прах — на донышке ведра была лишь горстка песка.
Опечаленная и немного рассерженная, Магара уже готова была выбросить никчемный мусор, но вдруг заметила, как в песке что-то блеснуло. Она вытащила блестящую штучку, обтерла ее фартуком — и обомлела. На ладошке у нее лежала фигурка в форме четырех тонких колец из серебристого металла. Это была миниатюрная, но точнейшая копия того знака, который Магара видела на скале в глубинах озера! Каким же образом оказалась эта штуковина внутри кристалла? «Так, стало быть, я не ошиблась, посчитав это важным!» — мысленно поздравила себя Магара. Ей казалось, что кратер на прощание одарил ее ценным подарком, волшебным талисманом, который будет хранить ее в долгих странствиях. Она чувствовала, что тут все не просто так, что она непременно должна была его отыскать, и теперь ощущала беспричинное счастье.
Все серебристые колечки были одинакового размера, они не налезали ей даже на мизинчик. Магара порылась в шкатулочке, отыскала шнурок и, продев его сквозь одно из колец, надела диковинку себе на шею, словно драгоценную подвеску.
Ночь Магара проспала безмятежно, пробыв долгие часы в блаженном неведении по поводу тайн и загадок, окружавших ее…
Магара и Хьюитт отбыли из кратера, как и планировали, с первым лучом солнца. Они двигались наверх, к яркому солнцу, а Тревайн все еще дремал в тени оранжевых скал. К тайному восторгу Магары, ее Талисман лениво парил у них над головами, словно прощаясь, но потом плавно скользнул вниз, к мерцающему озеру. Оба путешественника чувствовали себя как-то странно, глядя на город сверху. Им нелегко было повернуться к нему спиной и уйти…
Хьюитт сдержал слово в том, что касалось лошадей, хоть брат его и ворчал, и вскоре путники уже ехали на север. План Магары был прост. Сперва они доедут до Аренгарда. Нет, девушка вовсе не собиралась
Когда Магара поведала Хьюитту о своих планах, музыкант удивился, отчего девушка не хочет остановиться в Аренгарде.
— Я занял у брата немного деньжат, — признался он, — однако того, что дал этот скупердяй, надолго не хватит, поэтому бесплатный ночлег пришелся бы очень кстати.
— Это слишком долгая история, — сказала Магара.
— Ну, уж чего-чего, а времени у нас предостаточно, — настаивал Хьюитт.
И Магаре волей-неволей пришлось поведать о своем разрыве с родными, о нежелании сваливаться им как снег на голову, особенно беря в расчет то, что вскоре ей вновь придется с ними проститься.
— Однако, — закончила она, — я с радостью провела бы пару часов в домашней библиотеке. Не поверишь, сколько там старинных книг!
— Тогда почему бы не воспользоваться случаем?
— Но я ведь только что объяснила!
— Так проберись туда тайком, — предложил Хьюитт. — Твой папочка когда-нибудь приглашает в поместье бродячих музыкантов?
— Да. Музыку он любит, но…
— Значит, будешь моим помощником, — решительно заявил Хьюитт, оглядывая Магару с головы до ног. — В мужском платье и с фальшивой бородой никто тебя не узнает. Я буду играть, а ты тем временем проникнешь в библиотеку.
— Ничего у нас не получится, — расхохоталась Магара.
Очень уж дикой показалась ей эта идея. Однако искушение было более чем велико, и Хьюитт это прекрасно знал.
Как только они пересекли горный хребет и увидели вдали башни Аренгарда, Магаре отчаянно захотелось пуститься наутек. Некоторое время назад хитроумный план Хьюитта казался ей забавным и вполне реализуемым, но теперь, когда до поместья оставался какой-нибудь час езды, затея показалась ей сущим безумием. Накануне вечером, заночевав в таверне, они привели в исполнение первую часть плана, несказанно изумив наутро хозяина заведения. Теперь Магара щеголяла в запасном платье Хьюитта, которое, хотя и сидело на ней на удивление хорошо, было еще более драным, чем обычный наряд музыканта. Волосы она туго стянула какой-то грязной тряпкой, а брови начернила сапожной ваксой. Девушка успела уже изрядно загореть с тех пор, как покинула Тревайн, а теперь ее щеки и подбородок покрывала еще и клочковатая щетина — творение Хьюитта и предмет его гордости. Для своего шедевра он использовал настриженный конский волос, который наклеил Магаре на лицо при помощи обычного теста. Хотя по цвету щетина и отличалась от волос девушки, Хьюитт вполне удовлетворился результатом. Магара, чувствуя себя в высшей степени неловко, опасалась, что ее раскусит первый же встречный. Однако до сих пор никто и бровью не повел, и она понемногу начала успокаиваться. Но теперь, по мере приближения к дому, ей делалось все хуже.
— Не уверена, что все получится, — пробормотала она.
— У тебя нет выбора, — жизнерадостно ответил Хьюитт. — Ведь я-то еду туда, да и вся твоя одежда при мне.
Хьюитт принарядился в одну из холщовых рубашек Магары, куда более презентабельную, нежели собственные его отрепья, а чисто вымытые длинные волосы придавали ему живописный вид, приличествующий истинному художнику. Все пожитки Магары сложены были в суму, притороченную к его седлу.
— С какой стати упускать столь потрясающую возможность? — сказал он, заранее наслаждаясь предстоящим приключением. — Не забывай говорить низким голосом, а лучше вообще молчи.