Квинканкс. Том 1
Шрифт:
Почему матушка ничего такого не рассказывала мне о моем собственном деде, а первым встречным — выкладывает? — возмущенно спросил я себя.
— Вот как? — восхитился мистер Силверлайт. — Я и сам имел честь быть близко знакомым с сэром Фрэнсисом. Он баллотировался в парламент, знаете?
Матушка кивнула, и я удивился: при мне она никогда не проявляла интереса к политике.
— Мы относимся к округу Вестминстер и Сент-Джайлз, — продолжал мистер Силверлайт. — Самое радикальное из парламентских мест.
— Ага, — вмешался мистер
— Какая глупость, — произнесла мисс Квиллиам.
Мистер Силверлайт обратил к ней свою большую голову и меланхолические глаза:
— Очень печально обнаружить в вас оппонентку всеобщего избирательного права!
— Не думаю, что руководство страной можно доверить черни, которая неспособна управлять даже собственными делами!
Мистер Силверлайт огорченно покачал головой, но мистер Пентекост сказал:
— Не важно, кому принадлежит право голоса, поскольку власть будет всегда у тех, кто владеет богатством. А их интересы так или иначе будут противоположны интересам масс.
— Если даже это справедливо сегодня, хотя я это самым решительным образом отрицаю, но десять-двенадцать лет назад положение было совсем иное, — упорствовал мистер Силверлайт. — Когда мы с Бердеттом сражались за это парламентское место, с нами плечом к плечу стояли поэты и аристократы, Шелли и Байрон, а также многие другие. Прекрасные были времена! Лучшие из аристократов объединились с лучшими из бедняков в стремлении к Справедливости! — Произнося это, он откинул свои тощие волосы с высокого чела, и оно блеснуло при свете свечи. Глядя на этот благородный профиль и слушая полные возвышенных чувств слова, я растрогался и вдохновился. Я заметил, что на матушку гость произвел такое же впечатление.
Внезапно он прервал себя:
— Но мне нельзя произносить речи, а то я навлеку на свои уши ответную речь Пентекоста.
— О, как жаль, что я не была знакома с бедным Шелли, — пробормотала матушка.
— По-моему, джентльмены-радикалы, о которых вы говорите, заблуждаются, — обратилась мисс Квиллиам к мистеру Силверлайту. — Они — опасный симптом болезни их, в других отношениях благородного, класса.
— Благородного? — воскликнул я. — И это после того, как Момпессоны с вами безобразно обошлись?
Все взгляды обратились ко мне, матушка с немым упреком покачала головой, удивленные гости повернулись к мисс Квиллиам, она как будто глубоко задумалась.
— Как класс я их уважаю, — сказала она, — хотя Момпессоны, как отдельные личности, поступили со мною плохо Принадлежность к классу накладывает определенные обязательства, которых они в моем случае не исполнили. — Оба джентльмена покачали головами, и мисс Квиллиам продолжила: — Обладатели большого богатства несут существенные обязательства перед теми, кто от них зависит. Момпессонам следовало бы жить в своих имениях, чтобы возвращать богатства тем, кто помог их создать, но они живут в столице
Мне вспомнились запущенные земли и полуразвалившиеся домишки вокруг Мелторпа и соседних деревень. Несомненно, мисс Квиллиам была права. Я перевел взгляд на матушку — она кивала, на гостей — они смущенно смотрели в сторону.
Заметив это, мисс Квиллиам заговорила чуть громче:
— Страна — это та же семья, и, как во всякой семье, одни ее члены слабей, другие — сильней; каждый, соответственно своим силам, должен служить или управлять, от этого будет лучше каждому.
— О да! — вскричал я, и мисс Квиллиам мне улыбнулась. Матушка протянула руку, чтобы меня утихомирить, но при этом пробормотала:
— Да-да, конечно.
Мистер Пентекост, однако, фыркнул, а мистер Силверлайт мягко покачал головой.
— Дорогая юная леди, — начал мистер Пентекост, — ваше мнение говорит скорее о величии вашей души, чем о богатстве опыта. Момпессоны — это всего лишь одни из многих им подобных, поскольку как классы, так и отдельные личности руководствуются исключительно собственными интересами.
Мистер Силверлайт при этом посмотрел на нас многозначительно и качнул головой, как бы посылая шутливое предупреждение.
— Эгоистические интересы — вот то, что нами движет, — продолжал мистер Пентекост. — Но мы с неистощимой изобретательностью выдумываем уловки, чтобы скрыть от себя и других эту печальную правду, — на этой почве и процветают лицемерие и самообман. Поэтому следует обращать внимание не на слова, а на дела.
Тут мистер Силверлайт, все время выказывавший признаки нетерпения, взволнованно вскричал:
— Не могу больше молчать! Чем человек руководствуется — вот что важно. Покажите мне человека, в чьем сердце пылает огонь благородного альтруизма, и я оценю его выше всего на свете.
— Ты дитя, Силверлайт, — сказал Пентекост, качая головой. — О человеке говорят одни дела, и говорят они только одно: служи своим интересам. И так оно и должно быть, потому что сложное переплетение бесчисленных личных интересов на свободном рынке и образует в совокупности то, что мы зовем обществом, ему мы обязаны свободой выбора, которая у нас есть.
— Вы ошибаетесь, — проговорила мисс Квиллиам. — В таком случае на земле не существовало бы милосердия.
Это было неудачное замечание; в ответ мистер Пентекост злобно огрызнулся:
— Милосердие всегда основано на эгоизме и потому лицемерно.
Я заметил, как матушка открыла рот от изумления и отвернулась.
Мисс Квиллиам тем не менее отвечала спокойно:
— Милосердие может проистекать из желания выглядеть милосердным, но, разумеется, никто не станет отрицать, что лицемерие в обществе имеет добрые последствия?
— Я это отрицаю! — вскричал Силверлайт. — Я заклятый враг лицемерия и лжи, какие бы формы она ни принимала. И буду это повторять, несмотря ни на что.