Квинканкс. Том 1
Шрифт:
— А кому это может быть известно?
— Погодите, — произнес старик. — Похоже, знаю. Я с ними и познакомился-то через Барни. То был брат Дигвида, а может, его жены. Так ли, иначе ли, этот Барни — как его по фамилии, ведать не ведаю — имел двух напарников, и я тоже делал на них кое-какую работенку. А было это поболе десятка годов назад. Джерри Избистер и Палвертафт, вот как их звали. — Он помолчал, словно бы что-то припоминая, а потом странно на меня взглянул. — Хотите, скажу, каким таким дельцем они занимались?
Я помотал головой.
— Ладненько, так
Эти слова меня заинтриговали, и мне захотелось задать несколько вопросов, но я не решился прервать его, и без того сбивчивый, рассказ.
— Уже после моего ухода, слышал, им привалила удача. Барни, Палвертафту и опять же Избистеру. Потом он и Палвертафт перебрались на тот берег.
Я удивленно взглянул на дочь старика, и та обозначила одними губами:
— В Боро.
— Но, сдается мне, Джерри получает от Барни вести, — продолжал старик. — Месяца три назад он попался мне на Филд-лейн, с конем и повозкой, и что-то он про Барни говорил.
— Это было раньше, папа. — Женщина бросила мне многозначительный взгляд. — Ты ведь пролежал больше года со сломанной ногой.
— Привет, Сэмюел, сказал он мне, — продолжил старик, не обращая внимания на дочь. — Ты с лица огурец, да и только. Так и сказал, — довольно хихикнул старый Сэмюел. — Огурец, да и только.
— Не знаете ли, как найти кого-нибудь из них?
— Ведать не ведаю, про Барни я только и слышал, чт «он ходил в морское училище в Грейвзэнде.
Он захихикал, дочь растерянно покачала головой.
— А другие? Где живут Избистер и Палвертафт?
— Избистер — на Парламент-стрит, рядом с Бетнал-Грин. Только вот в котором доме: восьмом или девятом?
— А Палвертафт?
— Говорили, он обосновался в ночлежке, у Олд-Минта; Старая усадьба, зовут этот дом.
— Отец, — вмешалась дочь, — да с тех пор уже десять лет прошло.
Видя, что больше ничего здесь не узнаю, я поблагодарил хозяев и встал.
— Приходите снова, дружочек, — выкрикнул старик. — Может, вспомню чего еще.
Выпуская меня, дочь вышла за дверь и сказала:
— Сидит целый день в четырех стенах, поболтать не с кем, вот и несет, что бог на душу положит. Не обращайте внимания.
Я поблагодарил ее и вернулся к матушке. Она повеселела: щеки вновь зарумянились, а когда я рассказал о своих успехах, она вскрикнула от радости и захлопала в ладоши. Я попытался разъяснить, что обнаружил не более чем окольный путь к миссис Дигвид, но она не слушала. Она словно бы забыла, что поиски миссис Дигвид прежде не вызывали у нее интереса, и теперь была готова отправиться в путь немедленно. Миссис Сакбатт подтвердила мои предположения относительно двух адресов, которые я узнал: Бетнал-Грин располагался поблизости, а Монетный двор (Минт) — в другом конце столицы.
— Бетнал-Грин! — воскликнула матушка. — Как же, как же. У дяди Мартина был там летний домик. Замечательно! Туда мы и отправимся!
Казалось,
— Не люблю, когда ты такая, — буркнул я.
Улыбка сползла с лица матушки, словно бы я ее ударил.
— А тебе нужно, чтобы я всегда была несчастной.
— Конечно нет. Просто надо держать себя в руках.
— Зачем? Теперь уже ничто не имеет значения!
— Глупости.
— Только не ссориться! — Остановившись, она обняла меня. — Все будет хорошо, Джонни. Я знаю. Мы отыщем Дигвидов и остановимся у них. Потом, быть может, найдем себе работу. Или, если придется, отправимся к сэру Персевал у и продадим ему кодицилл. Увидишь. Все у нас уладится.
— Конечно, — кивнул я, высвобождаясь из ее объятий. Хотя день уже клонился к вечеру, мимо нас то и дело с грохотом проезжали повозки, а по тротуару, покрытому множеством трещин и выбоин, сновали бедно одетые пешеходы.
Добравшись до Бетнал-Грин-роуд, я попытался справиться по карте (она, к счастью, была у меня в кармане курточки, когда я покинул дом миссис Филлибер), но район имел мало общего с планом: где на бумаге были обозначены парки, в действительности стояли дома — целые улицы. Столица росла так быстро, что карта уже устарела, хотя была напечатана лишь за несколько месяцев до моего рождения.
— Эта дорога хорошо мне знакома, — заметила матушка, осматриваясь. — Когда я была приблизительно в твоем возрасте, мы часто ходили тут летом, по воскресеньям. Здесь было так тихо. Увидишь, отсюда уже начинается загородная местность. Мы нанималл карету, слуга дяди Марти отправлялся вперед и приготавливал в летнем домике стол, так что, когда мы приезжали, нас уже ожидало угощение.
Вскоре, однако, я заметил, что она смущена: ни парков, ни деревенского пейзажа вокруг не было. Завидев справа церковь, матушка сказала:
— Да, эту церковь я видела раньше. И все же она так не похожа на прежнюю.
По сторонам ряд за рядом тянулись двухкомнатные и четырехкомнатные домики, беспорядочные улицы, глухие дворы; матушка взглядывала на меня с все большим недоумением.
— Мы заблудились? — спросил я.
— Не понимаю, мы должны были уже прийти. Ничего этого я не помню.
— Думаю, мы пришли, мама. Смотри, тот двор называется Малберри-Гарденз. А эти дома новые, хотя и ветхие на вид.
Ее голос прозвучал тихо и глухо:
— Наверное, ты прав.
— Смотри, вот летние домики.
На заброшенном, заросшем травой участке в двух шагах от большой дороги стояло несколько одноэтажных деревянных строений с верандами и опорами для полотняных тентов, которые в свое время трепетали под летним бризом. Теперь, однако, дома гнили, стены были покрыты зеленью и едва не рушились: они простояли уже сорок или пятьдесят лет. Я удивился, заметив в одном из домиков тусклый свет; мы видели, как туда входят и оттуда выходят люди.