Куртизанка
Шрифт:
– Приходится верить тебе на слово, – бесстрастно отреагировала Касс.
Габриэль помогла ей найти диванчик, и она опустилась на него, Цербер уселся около ос ног. Когда Габриэль попыталась отойти, Касс цепко схватила ее за руку. – Нет никакой надобности спрашивать, как ты поживаешь. Я чувствую это. Ты, несомненно, вся светишься. Вы с капитаном Реми, должно быть, очень неплохо поладили. Даже очень хорошо.
Смутившись от того, что Касс сумела разгадать ее состояние по одному прикосновению, Габриэль постаралась высвободить свою руку. Горячий румянец выступил у нее на щеках.
– Да,
Габриэль устроилась на табурете поближе к окнам, где могла не выпускать из виду Реми. Как можно короче, она рассказала Касс о турнире и принятом решении.
Касс слушала, не перебивая, массивная голова Цербера лежала у нее на коленях. Она откинулась на спинку дивана и рассеянно почесывала уши собаки. Когда Габриэль закончила, Касс покачала головой.
– Выходит, ты намереваешься бросить вызов своему великому предназначению, – изумленно, хотя и с нежностью в голосе проговорила она, – и считаешь, что все это стоит потерять из-за любви? Ах, моя глупышка Габриэль.
– Вероятно, я совершаю глупость. Но, возможно, я впервые в своей жизни принимаю правильное решение.
– И ты хотела покинуть Париж, даже не попрощавшись со мной?
– Конечно, нет. Если бы вы не пришли сюда, я пришла бы в Мезон д'Эспри убедиться, что с вами все в порядке, и предупредить об охотниках на ведьм.
– И ты бы не забыла обо мне? Ну, уж вряд ли. – Рука Касс задержалась над головой пса.
– Конечно, не забыла бы. – Габриэль удивило задумчивое выражение, омрачившее лицо Касс. – Ведь мы же подруги, разве не так?
– Да… как сестры, поэтому, вероятно, ты уже догадалась, зачем я пришла.
– Нет, должна признаться, я в крайнем недоумении. Вы редко покидаете Мезон д'Эспри, и рисковать выбраться оттуда теперь, когда охотники на ведьм наводнили Париж…
– Ба! Вот еще! – Касс пренебрежительно махнула рукой. – Я же говорила тебе, охотники на ведьм не волнуют меня. У меня прежде был опыт общения с ними.
Жуткий опыт, и этого уже достаточно, чтобы оставить глубокий шрам на всю жизнь. Она потеряла всю свою семью. Габриэль не понимала, как Касс могла говорить с пренебрежением о таком страшном событии, но, возможно, это был ее способ справляться с горем. Касс снова принялась поглаживать пса.
– Я здесь сегодня только затем, чтобы получить от тебя обещанное. Ты обещала мне выполнить мою просьбу в обмен на мое обращение к царству мертвых. Ты ведь помнишь об этом?
– Конечно, помню. Я давно хотела отплатить, особенно если это поможет вам выбраться из той ужасной темницы, где вы продолжаете скрываться. Только скажите мне, чего желаете.
– Совсем, совсем немного. Николя Реми.
– К… как это?!
– Прежде чем пугаться, позволь мне объяснить. Мне он нужен только на одну ночь.
Габриэль была настолько ошеломлена, что какое то время не могла произнести ни слова.
– Боже мой, Касс! – Она неловко рассмеялась. И зачем вам Реми?
– Дорогая моя Габриэль. – Касс растягивала слова. – По какой причине женщина может пожелать заполучить такой прекрасный экземпляр, как твой капитан, в постель на одну ночь?
– П… постель?
– Только не говори, что ты потрясена. Ты отнюдь не чопорная барышня с поджатыми
Габриэль стремительно подскочила с места. Внезапное движение заставило Цербера поднять голову и настороженно посмотреть на нее. Но девушка не могли сдержать себя. Она не просто была потрясена. Ее, как громом, поразила просьба Касс, высказанная столь небрежно, так по-будничному.
– Мы сейчас говорим не о простом любовнике, а о мужчине, которого я люблю, – возмутилась Габриэль. – И вы просите, чтобы я предоставила его вам, подобно… ну, скажем, коню на скачки.
– Он окажется превосходным жеребцом, я надеюсь. – Касс сладострастно улыбнулась. Почувствовав, что Габриэль задохнулась от гнева, слепая женщина нетерпеливо добавила: – О господи! Да я же хочу его всего на одну ночь.
Чтобы успокоиться, Габриэль прошлась мимо окон, но сообразила, что она нервирует пса Касс. В голове никак не укладывалась столь дикое требование. Никогда, даже в самом буйном полете своей фантазии, она и предположить не смогла бы, что от нее потребуется нечто в таком роде.
– Я ничего не понимаю. Если у вас есть желание заиметь любовника, я найду их уйму. Почему вам потребовался Реми? Мужчина, с которым вы никогда не встречаешь, никогда даже в глаза не видели?
– Ну, я вообще ни одного мужчину никогда не видела, – язвительно напомнила ей о своей слепоте Касс. – Но в капитане Реми я почувствовала нечто особенное той ночью, когда ты вложила мне в руки эфес его шпаги. Я уже тогда подумала, что именно он послужит мне для моей цели.
– Какой цели?
– Я должна получить от него ребенка.
Габриэль недоверчиво взглянула на Кассандру.
– Вы хотите, чтобы Реми стал отцом вашего ребенка? Но вы однажды сказали мне, что вас вовсе не интересуют дети, что вы их даже не любите.
– Это же будет мой ребенок, моя дочь. Ты не единственная, кому уготована великая судьба. Это ты предпочитаешь бежать от своей судьбы, а я – никогда.
– Какой судьбы?
– Нострадамус предсказал, что я стану матерью женщины, которая изменит историю. Королевы среди королев. Ты хотела получить власть, став любовницей короля. Она ничто в сравнении с властью, которую обретет мое дитя. – Касс села еще прямее, на ее лице отразилось глубокое возбуждение. – Это не будет власть, полученная от какого-то мужчины, а скорее отнятая у него через бунт, мятеж.
– Мятеж?
– Мятеж мудрых женщин. Ты не хуже меня знаешь легенды, Габриэль. На земле уже существовало время, когда Дочери Земли не были ни рабынями, ни игрушками для мужчин, когда они колдовали, и за их колдовство им выказывали уважение, а не сжигали на кострах. Нострадамус разглядел в будущем, что придет время, когда женщины начнут отвоевывать свое законное место как равные мужчинам. Но не думай, что этого придется ждать целую вечность, и я успею до этого сгнить в могиле. Эти перемены произойдут на моих глазах. И не только Дочери Земли низвергнут троны, лишат мужчин всех их прав. Мужчины станут нашими рабами. Мы все блуждали в темноте, но мое дитя выведет нас назад к свету. Оно станет нашей мессией. Только подумай об этом.