Култи
Шрифт:
Был ли он идеален? Точно нет. Думала ли я, что он хороший человек? Спорно, но он сделал нечто хорошее, и это может заставить меня забыть, что он вел себя как придурок. Но что я знала? Может, у него была причина так себя вести, а может, он действительно был придурком. Не важно.
Прежде чем даже поняла, что делаю, я протянула ему руку.
Тишина, возникшая между нами и этими пятьюдесятью сантиметрами физического пространства, казалась нескончаемой, практически вечной. Прошло две секунды с того момента, как я протянула руку, и его рука, теплая,
Я смотрела на его челюсть, пока мы пожимали руки… что бы это ни было, мы их пожимали.
Казалось, что все в порядке, или, по крайней мере, будет.
Но я знала, что всё всегда кажется прекрасным, пока внезапно не происходит обратное.
Мой телефон зазвонил в тот момент, когда я вышла из микроавтобуса, как только мы вернулись в офис команды. На экране промелькнул номер, который я не узнала, но все равно ответила на звонок:
— Алло?
— Мисс Касильяс?
— Да?
— Я звоню из офиса мистера Кордеро. — Женщина представилась. Ее звали миссис Брокавски. — Сможете ли вы подойти в офис в течение часа?
Не нужно быть гением, чтобы понимать, что встреча с генеральным директором — это нехорошо. Особенно, когда у вас с этим генеральным директором не самые лучшие отношения в мире. Но что я могла ответить? Нет, спасибо?
— Я могу прийти примерно через десять минут, — согласилась я, скривившись.
— Отлично, скоро увидимся.
— Отлично, — сказала я, чуть не ударив себя телефоном по лицу, когда закончила вызов. Если и был один человек, с которым я ненавидела разговаривать, так это мистер Карлос Кордеро, генеральный директор «Пайперс» и огромный засранец.
Фантастика.
— Он ждет вас, — сказала миссис Брокавски, провожая меня в кабинет, в котором за эти годы я бывала всего три раза. Я улыбнулась ей больше из вежливости, чем по желанию — она не была самым дружелюбным человеком в мире — и вошла в кабинет площадью, как минимум, сто двадцать квадратных метров, с мебелью, которая стоит больше, чем я заработала за год. За массивным столом из красного дерева сидел аргентинец пятидесяти с лишним лет, который своей стрижкой в стиле молодого Элвиса и сшитым на заказ костюмом напоминал мне босса мафии 50-х годов.
Мне он казался похожим на хорька. Он был хорьком, который мог сделать с моей карьерой все, что угодно.
— Добрый день, мистер Кордеро, — сказала я, после того как его помощник закрыла дверь, и я встала рядом со стулом.
Пожилой мужчина перегнулся через стол и пожал мне руку, глядя на командные спортивные штаны, которые я натянула поверх формы.
— Мисс Касильяс, — сказал он, наконец, снова заняв свое место и жестом показывая мне, чтобы я тоже села.
Не было смысла ходить вокруг да около, не так ли? Я спросила, положив руки на бедра:
— Что я могу сделать для вас?
Он приподнял ухоженную бровь — клянусь, он регулярно натирал их воском — и постучал ногтями по поверхности
— Как я узнал, вы поссорились с помощником тренера. Можете объяснить мне почему?
Сейчас, серьезно?
Без шуток? С тех пор, как это произошло, прошло более чем достаточно времени, а он только сейчас поднимал этот вопрос? Черт побери.
— Это не было серьезной ссорой. Я была расстроена из-за его поведения и дала ему понять, что он поступил ненадлежащим образом, вот и все.
— Интересно. — Он заерзал и положил руки на подлокотники кресла. — Мне сказали, что вы, кажется, назвали его Баварской сарделькой.
Не думаю, что когда-нибудь хотела улыбнуться сильнее, чем сейчас, но мне удалось сдержаться. Мне незачем ему лгать. Я сказала то, что сказала, и не собиралась отнекиваться.
— Да.
— Как думаете, это подходящие выражения для персонала? — спросил он.
— Я думаю, это уместно, когда кто-то решает быть неблагодарным со своими фанатами.
— Вы понимаете, насколько важна его работа в команде? — Придурок одарил меня взглядом, который точно говорил о том, насколько тупой он меня считал, и я ощутила, как во мне поднимается чувство гнева, оставляя во рту кислый привкус.
— Я полностью понимаю, мистер Кордеро, но я также знаю, насколько важна поддержка наших фанатов. Первая Женская Лига многого ожидает от своих игроков, не так ли? Некоторые из нас живут в принимающих семьях, мы зависим от мнения людей, которые приходят на наши игры. Тренер Култи был не очень любезен, и я всего лишь дала ему знать об этом, не используя нецензурные слова или язык тела. Я не проявляла неуважение к нему. — Ну, я не проявляла его достаточно сильно.
Насколько я знала, генеральный директор команды относился к тому типу людей, которые хотели, чтобы все делалось только так, как хотели они. Он не любил сплетни и всегда настаивал на своей правоте.
Он был неправ.
Так что я знала, что этот разговор бесполезен, и не собиралась отказываться от своего мнения, что бы ни говорил мне здравый смысл. Я не сделала ничего плохого, и если бы могла вернуться в прошлое, опять бы поступила так же.
— Мисс Касильяс, я рекомендовал бы вам быть осторожней с тем, что вы считаете правильным или неправильным, мы понимаем друг друга?
Вот ублюдок.
— «Пайперс» — команда, и это не впервые, когда вы отказываетесь сделать то, что было бы лучшим для всех.
Собирался ли он когда-нибудь прекратить это? Одно и то же каждый раз, когда я приходила в его кабинет, за исключением сегодняшнего. «Давай расскажем всем». И каждый раз я одно и то же отвечала ему. «Нет, я не буду вмешивать свою семью». Он еще не простил мне этого, и, судя по всему, никогда не простит.
— Я хочу, чтобы ты извинилась, — продолжил он, игнорируя смертоносный взгляд, которым я смотрела на него.
— Мне не за что извиняться, — сказала я спокойным ровным тоном.