Кукольный домик

Конопляник Станислав

Но зачем Като приходил по её душу?

Тут есть очень логичное предположение: руби змею с головы. Нода — слабое звено во всей цепи. Она выстроила ЛеиЕну в одиночку, она собрала всех, организовала, тренировала и дала цель. Она в одиночку дала бой Ишиану и вышла в ничью, чётко показав, что в этом мире Верховному Лорду есть об кого обломать зубы.

Удовлетворённая и немного озадаченная, Нода покинула дом. Она всё ещё не знала, просчитался ли Като тем, что полез на её землю, или специально дал ей информацию, но она собиралась этой информацией воспользоваться,

чтобы выбить из наглеца всю дурь.

Глава 12. Не забывать жить

На верхнем уровне Замка Древней, в самом углу была комната, выращенная из сплошного камня. Она была изрезана пиктограммами, через которые проходила сила. Над этой комнатой была замаскированная ёмкость, куда собиралась дождевая вода и талый снег. Всё это великолепие как есть отправлялось по трубам замка в виде холодной воды в четыре отхожих места на втором этаже и ещё два на первом, рядом с заклинательной.

Особенность этой комнаты была в том, что она умела подогревать воду, в потолок был вмонтирован механизм, похожий на душ, а в середине комнаты стояла керамическая ванна небольших размеров. Эту комнату любили все, потому что она помогала ленивым или чрезмерно занятым пользоваться тёплой водой почти без ограничений. Закрывалась она обычной тонкой деревянной дверью и слышно было всё, что происходило внутри.

Нинтр сидел под самой дверью, слушая всплески воды.

Я открыл было рот.

— Тссс, — шикнул Нинтр как можно тише и показал рукой присаживаться рядом.

Я присел. Судя по ауре, в душе была Сеамни.

Что усатый извращенец собирался делать?

Нинтр и не думал подсматривать. Если бы он просто ждал своей очереди, то определённо не прятался бы. Однако он сидел, словно в засаде, и даже мой кровавый вид с засохшей в волосах кровью гарпии и… зубом? не вынудил его произнести и слова. Он немного нервничал, потому как «тссс» тоже можно было услышать, особенно это могла услышать обладательница лучшего в Порядке слуха.

Время шло, ничего не происходило.

Я попытался одним лишь лицом спросить, в чём дело. Нинтр кивнул на дверь, за которой слышались лёгкие всплески. А после Сеамни стала петь.

Высокие переливы сменялись тенором, звуки лились чисто, слова невероятно мелодичной эльфийской речи сливались в трогательную песню о бесконечной любви и привязанности молодой эльфийки к суровому эльфу, который не разделял её чувств, но она не сдавалась, потому она страдала десятилетие за десятилетием. От её страданий засохли деревья в лесу, а тёмные думы привлекли болезни на смертных, что жили рядом, но она всё никак не осмеливалась поговорить со своим возлюбленным во второй раз, потому что была недостойна его.

И на ярком, возвышенном крещендо эльфийка признаётся своему избранному в любви, и тот отвечает взаимностью, после чего песня, долгая и неспешно развивающаяся, уходит в развязку, а мелодия тянется высокими переливами невероятно красивого голоса.

Не заканчивая песни, Сеамни открыла дверь, поглаживая мокрые волосы

и замерла, мгновенно умолкая.

Мы с Нинтром переглянулись.

— Я раньше пришёл, я следующий, — мгновенно сообразил Нинтр, краснея.

Сеамни ничего не сказала, лишь смущённо ушла из виду.

Я юркнул за ней.

— Как с Эльстаном прошло?

Эльфийка окинула меня взглядом, вздохнула.

— Вы с ним очень похожи. У тебя в волосах… — она указала на мою голову пальцем. — Где ты был?

— Анэмиваэль, — развёл руками я. — И что может быть общего у такого классного меня и занудного чистюли Эльстана?

— Он тоже не рассказывает, что делает и зачем ему это надо.

— И что, ты просто постояла в пиктограммке, и всё? — сделал я смелое предположение.

Сеамни кивнула.

— Ты красиво поёшь, — бросил я ей напоследок и на щеках у эльфийки появился лёгкий румянец. Она смущённо улыбнулась и поспешила удалиться.

Отмывшись, я отправился вниз, на второй подземный ярус. Идя тёмными коридорами, я гадал, что увижу на этот раз. Подходя к двери я услышал голоса:

— …и он всё мнётся и мнётся. Вижу же, что хочет. И что, мне всё самой делать? — голос Марьяны, осипший и слабый.

— Ник такой же. Я ему говорю — это всего лишь сон. А он стоит, красный как рак, — голос Сильфиды совершенно обычный.

Я постучал, голоса умолкли.

Приоткрыв дверь, я увидел Марьяну, сидящую с ногами на кровати, завёрнутую в одеяло, словно в кокон. Губы её были потрескавшимися, глаза ввалившимися, с опухшими веками.

Ни слова не говоря, я достал из сумки-мир бурдюк с водой и всё ещё горячую похлёбку с куском тушеного мяса. Марьяна пила долго и жадно, после аппетитно ела, хватая куски мяса руками. Лишь утолив жажду и голод, она потянулась, сбрасывая одеяло.

— Может наконец оденешься? — предложил я, поглядывая на голое, слегка исхудавшее тело.

Марьяна зыркнула на меня.

— Твоя хранительница — бессердечная сука.

— Однако я смотрю вы поладили, — парировал я.

— А что делать. В четырёх стенах хуже смерти. Я живой человек и имею право на свободу! Я не твоя собачка! Я ничем тебе не обязана! — принялась она выплёвывать в меня претензии.

Кнута достаточно, пора подключать пряник.

— Хочешь к дереву?

Глаза её сверкнули, лицо сделалось непроницаемой маской.

— Предлагать больному дурман? — нахмурилась она. — Ты в курсе, что рыцари так не поступают?

— Я не рыцарь, — пожал я плечами. — Я это я, просто Гарри. Рано тебе ещё к дереву.

Я понимал, что просто дразню её, но чтоб мотивация работала, нужно о награде сообщать заранее.

— Это ведь… — она закусила губу, закрывая глаза и поправляя прядь рыжих волос, упавших на лицо. — Это как…

Марьяна была не в силах подобрать слова.

— У меня нет цели тебя оградить от силы. Моя цель, чтоб ты научилась контролировать себя при её избытке.

— Это невозможно! Ты просишь невозможного! — выкрикнула мне в лицо ведьма и слёзы навернулись у неё на глаза.