Кукольный домик

Конопляник Станислав

Тропа. Она посреди тропы. Лошадь исчезла, деревня исчезла, мир исчез. Она шагнула вперёд и тропа изогнулась, удирая из-под ног. Мир закружился и эльфийка испытала удар.

— 1-ый день ханты Деток —

Она застонала и открыла глаза. Болел весь правый бок и висок. Она потрогала голову — крови нет, лишь шишка. Пошевелила ногой — тоже ничего не сломала. Осмотрелась.

— В итоге свалилась… — резюмировала она самой себе.

Переваливаясь на другой бок она, стиснув зубы, встала и прислонилась к

дереву, мгновенно ощутив смерть. Она одёрнулась от него настолько быстро, насколько могла и, шатаясь, пыталась сообразить, что только что почувствовала.

— Плохое дерево, — простонала она, проверила цепочку из червонного золота и кольцо на указательном пальце.

Кольца она не нашла и в панике принялась шарить по карманам, а после выдохнула, соображая, что кольцо ей просто приснилось. Однако вместо облегчения тут же пришло разочарование и боль утраты, будто вновь кто-то принялся дразниться: показал и не дал.

— Ну и дьявол с вами, — буркнула Энейя и пнула дерево носком сапога.

После обернулась, глядя по сторонам, видел ли кто-то её вспышку гнева, от чего начала закипать ещё больше. Она всю её жизнь в Безымянном хаяла наставницу за неподобающее поведение, а когда осознала, что в давящих ограничениях она больше жить не может, она, оказывается, даже ругнуться и пнуть дерево не может без опаски, что для кого-то она ведёт себя неподобающе!

Она зарычала сквозь стиснутые зубы. Висок всё ещё болел, отдавая пульсирующей болью. Она хотела закричать. Она кричала внутри. Наружу вырывался лишь сдавленный стон, а ногти впивались в ладони, так сильно она сжимала руки.

Эльфийка встала, вдохнула глубоко, после выдохнула и пошла по направлению к крепости, стараясь сосредоточиться на том, чтобы не попасться никому на глаза. Сейчас, в этот самый момент, у неё всё ещё было два пути: пройти сбоку, обойти и петлять по территории демонов, пройти её насквозь, отправляясь на аудиенцию к Мраке, либо же каким-то образом привлечь Ишиана и умудриться при этом остаться в живых.

От первого варианта сжимались зубы, заставляя запастись терпением. Второй же был безумно опасным, когда нужно будет выгрызть зубами место в этом мире — сделать себя легендой, чтоб если эти рогатые твари способны чувствовать страх, они в нём захлебнулись, чтобы не было места, где они могли бы укрыться, и сделать это так, чтобы её заметили те, кто должен — Ишиан Рихар например. Именно тогда будет шанс с ним поговорить не будучи убитой в первые мгновения.

Она смаковала второй вариант, словно он был изысканным лакомством и в какой-то миг даже обругала себя, заставляя быть хладнокровной.

— Это не разумно. Обойти, нужно обойти и потерпеть ещё чуть-чуть, — приговаривала она себе под нос, но чем больше она думала, тем больше азарт брал верх. — К нэ всё, терпение кончилось.

Сказав это, она впервые за долгое время испытала облегчение, будто глотнула свежего воздуха после душной и пыльной пещеры.

К обеду, когда солнце вошло в зенит, она подошла к краю поляны, утыканной пнями, посреди которой стояла уже порядком отстроенная крепость. Снаружи были выставлены два демона-стражника

весьма ужасающего вида: один с крыльями, второй без, зато массивней и с тремя глазами. Изнутри крепости доносились голоса.

— Что? — вырвалось у Энейи, стоило ей услышать знакомую речь.

Нет, не эльфийскую, но и не странные гортанные звуки демонов. Это были люди.

Она спряталась за деревья, присела на корточки.

Люди заключили союз с демонами? Люди уживаются с демонами? Но как? Это ведь немыслимо. Да и кого, в таком случае, она пришла убивать? Или, быть может, эти люди — пленники?

Солнце светило ярко, крепость располагалась в середине поляны, до неё где-то двадцать амреллов свободного пространства (около 100 метров). Никто не мешал ей взорвать голову одного из стражников заклинанием, но наводить его будет много сил. Чем ближе, тем проще — ждём вечера.

И впервые за долгое время Энейя была уже на месте и никуда не нужно было идти. Она походила по рощице, сплошь состоящей из голых деревьев. Нашла бесярню, сорвала кусок мяса, покрутила в руках. От мысли, что это можно есть её едва не вырвало. После она взобралась на верхушку еле живого, однако всё ещё живого дерева и не увидела ничего, кроме леса и гор. Холмистая местность не давала достаточного обзора, а то, что она увидела, её не впечатлило: сухой лес кругом, лишь башня крепости торчит среди общей пустоты.

Она спустилась и уселась под дерево. Успокоившись, она села в медитацию и, не шевелясь, наблюдала за плавно ползущим к горизонту диском. За это время в голове её созрело некоторое подобие плана.

Подобравшись снова на край поляны, она принялась наводить туман. Магия воздуха — не её стихия, но это совершенно не значит, что она не знает, как наводить туман. Воздух начал густеть и вскоре видимость снизилась меньше чем до амрелла — можно было выдвигаться.

Не делая шума, без суеты, она на полусогнутых пробралась к стене, став совсем рядом с воротами, и кинула камень.

Демон крутанул головой, рыкнул второму. Они вместе пошли в сторону, откуда прилетел камень. Энейя же уже была в другой стороне и могла беспрепятственно пробраться за ворота, но она резко остановилась, разжигая в руке шар, сотканный из нитей тьмы.

Эльфы всегда действовали тихо: пришёл, убил, ушёл. Никаких эмоций. Никакого драйва и азарта. Энейя же сейчас представляла, как руками разорвёт глотки этих поганых тварей, которые, впрочем, виноваты лишь в том, что оказались у неё на пути.

Она остановилась, глядя, как демоны рыщут во мраке.

В пелену тумана, раскладываясь в плеть, улетело заклинание. Словно пружина, оно выстрелило, хлестнуло по одному и вернулось в руку шаром из тьмы. Хозяйка заклинания тут же добавила заклинанию сил, поддерживая его изначальную мощь. Демон взревел, а вместе с ним из глотки Энейи вырвался вначале тихий рык.

Сердце забилось часто, кровь ударила в голову. Рык перешёл в крик и Энейя повторила удар. Демон сорвался с места, прыгнул на звук. Энейю обдало кровью, она отпрыгнула в сторону как раз вовремя, чтобы рядом куборем прокатилось тело. Энейя всё ещё кричала, пока в лёгких не закончился воздух.