Кукольный домик

Конопляник Станислав

И этот про бессмертие что-то говорит.

Микель кивнул, Айко продолжил рассказ.

— Говорит, мол, если ножом себе в глаз пырну, ничего мне не будет. Мне предложил, — его передёрнуло, будто от холода. — Протянул свой кинжал. А я возьми да откажись, тогда он сам себе в глаз ка-ак всадит, а ещё и улыбка у него — сущий демонюка демонюковский. Кровью забрызгал себе пол-лица. Нож достал…

Айко неожиданно побледнел, прикрыл рот и сдержал рвотный позыв.

— Глаз его назад вырос, я так понимаю, — закончил за него Микель.

Барон

отрывисто кивнул, не в силах продолжать разговор. Он сглотнул и отдышался.

— Страху натерпелись. Только его водитель улыбался почему-то, видимо ещё один из твоих этих штук, про которые ты говорил, которые должны мир уничтожить. Ну и что с ним делать?

— Нужно его убить, — задумался Микель. — Но если он бессмертный, как о нём рассказывают, то убить не выйдет, зато получится посадить под замок, в кандалы, а лучше закопать живьём. Господин Айко, будете ли вы любезны встать плечом к плечу со мной в этом нелёгком деле?

Айко нахмурился. Долго он сидел неподвижно, вслушиваясь в безудержные завывания лесных тварей. Сидящая в сторонке девочка даже не дёрнулась от этих звуков, как рисовала, так и продолжила рисовать.

— Это просто фокусы, — проронила она тихонечко.

— Ч-что? — аж подскочил Айко. — Милания, что ты говоришь? — мягким полушёпотом переспросил Айко.

Но Милания ничего больше не ответила.

Фокусы? Гарри фокусник?

«Нашёл кого слушать!» — разозлился на себя Микель и попытался сосредоточиться на бароне.

— Ваше решение, господин? — подтолкнул алхимик к ответу.

— Нет. Мир-миром, да и верю я Вам, господин алхимик. Да только ж то не просто проходимец, то граф Гарри, мой сюзерен. Негоже против власти-то идти, нехорошо.

Он суетился, вновь дёрнулся к кружке, остановил себя.

— Пейте чай, — почти приказал он алхимику, а после улыбнулся и вздохнул. Продолжил он уже спокойнее: — Вот докажите госпоже Натис, княжна его вне закона сделает, тогда приходите обязательно — поддержу Вас. И госпожа княжна Вас поддержит. По слухам демонюк демонюковских она жуть как не любит.

— Радя Натис —

Проснулась она от того, что вода в ванной сильно остыла и ей хотелось завернуться в одеяло. Она не могла сообразить, что здесь делает и как очутилась в холодной воде, куда нужно плыть и как выбираться. Лишь спустя несколько вздохов пришло осознание, что она просто уснула в собственной ванной, дав эмоциям волю и прорыдав целую часть, поминая всех, кого она схоронила за несколько долгих жизней.

Стуча зубами, она вытерлась и влезла в одежду, прыгая на месте в попытках согреться.

Перед ногами Ради сгустилась тень. Спустя мгновение она превратилась в чертёнка. Акуш стоял и скалился, как скалится собака, готовая зарычать. Хвост бил по полу, как делают коты, когда нервничают. На мгновение Радя напряглась, а после обругала себя. Она знала, что чертёнок просто улыбается и рад видеть свою хозяйку.

— Ламия-баба вкусный.

Акуш хотеть человек-баба.

— Людей убивать нельзя, — строго посмотрела она на чертёнка.

— Людей убивать нельзя… — грустно повторил Акуш. — А махноногов?

— Низушков тоже, — машинально отозвалась Радя. — Принеси сегодня гарпию, у них крылышки вкусные.

— Моя стараться! — выкрикнул Акуш и с хлопком исчез.

Как хорошо, что она Акушидотиха нашла первее местных, и как хорошо, что Акушидотих нашёл её первее местных. Сколько крови пролилось бы в противном случае — она просто не представляла.

А может это он втихаря мучает людей, выпуская из них внутренние органы, не используя магии? От этой мысли Раде стало не по себе.

Всю дорогу к храму Лазурного Меча она обдумывала эту мысль. Словно заведённая, она пыталась оправдать Акуша, и у неё это получалось. Потом она резко останавливалась, анализировала ещё раз и оправдания исчезали. По всем признакам было похоже на его почерк. Аухис, коим являлся Акушидотих, тварь опасная, умеющая нападать из засады, играющая больше с душой, нежели с телом. Кто сказал, что все увечья были нанесены жертве при жизни? Вдруг он избивал жертву после смерти, привязывая душу к телу?

Дорога к храму делалась бесконечно долгой.

И вот, стоя на пороге храма, где она договаривалась встретиться с де Банисом, ей пришлось ждать. Она проклинала ожидание, она проклинала непутёвую пунктуальность графа, она места себе не находила.

Какие новости будут сегодня? Ещё одна жертва? Кто-то, кого она не знает, или, быть может, это Трума, чьё обезображенное лицо она увидит. А может быть даже Эдмунд. Может дать парню шанс, если он всё ещё жив?

Кинур появился лишь за мгновение до того, как Радя потеряла терпение и собиралась уходить. Под конвоем он тянул кого-то с мешком на голове, и за Кинуром следовала неплохая толпа.

— Доброе утро, госпожа Радя, — слегка поклонился он. Его рыцари отдали Раде честь.

Кинур стянул мешок и под ним было ничем не приметное лицо, если бы не шрам на лбу. Этого человека Радя не встречала. У него был разбит нос — лицо и шея были в крови.

— Говори, — резко бросил самодовольный Кинур.

— Я ничего вам не скажу!

— А как же что-то там про твоего паскуду-хозяина?

— Он мне не хозяин, он мой компаньон! — гаркнул мужчина, сплёвывая кровь на землю. — Троните меня, и Ишиан камня на камне здесь не оставит!

Это звучало как признание. Значит Акуш всё же держал слово. Камень с души…

Радя расслабилась, шагнула к Кинуру.

— Что будем делать?

— По закону мы должны отправить его на рудники, — с каменным лицом, но ликованием в голосе произнёс граф. — Однако я бы предпочёл пересмотреть закон. Даёте ли Вы, как единая правительница Аленоя, право казнить любого демонопоклонника, а любого причастного к демонам ссылать на рудники?

С этими словами он достал бумагу, подписанную им лично и заверенную Трумой.