Кукольный домик

Конопляник Станислав

Марсенас де Луиз, так яро поддерживавший Микеля в его идеях занял нейтральную позицию: и вашим, и нашим. Это было ожидаемо, после того как Гарри их всех провёл, сделав барона своей марионеткой. При этом может быть барон и замечал это, но, получив желанное, всеми силами не хотел в это верить. Радовало только то, что уважаемый Марсенас де Луиз не отказывался от борьбы с Хаосом, а предпочёл свои малоэффективные методы эффективному и радикальному подходу величайшего алхимика Аленоя.

Да и друзья Микеля оставили его одного. Каспар завопил, что ему мочиться больно и никуда он не пойдёт. Хюндри

бабу нашёл. А Фионко лишь отмену налогов подавай, а так как Микель такого не гарантировал, то получил от ворот поворот. И остался один.

Так даже и лучше, они бы его тормозили в дороге. А к чему спешка? На то были причины, истоки которых лежали в древних преданиях.

История эпохи Триады про Посох Разрушения, приведший в упадок тридцать три мира — лишь одна из них. И если кто-то скажет, что истории на самом деле древние и давно всё поменялось — не стоит им верить. Ведь Алая Империя существует по сей день и довольно молода по меркам Сущего, а началась с того, что обычной смертной по имени Адельгейда вручили Часы, Нож, Мяч и Зонт, и пали к её ногам двадцать миров и тридцать семь богов.

Без помощи Хаоса Гарри не захватил бы Нуриен Юндил. Что же за артефакт у Гарри?

Микель в деталях вспомнил образ чародея: меховой плащ, кожаная куртка, перчатки, кожаные ботинки, необычный, но не магический нож, обычный короткий меч, необычный, но тоже не магический длинный меч… Было ощущение, что Микель что-то упустил, но Артефакт Хаоса всегда был источником силы, а здесь, приходилось признать, источника силы он не чувствовал.

Ему пришла мысль в голову, что, возможно, это не Артефакты Хаоса, что дают ему сил. Может быть Гарри сам по себе сущность Хаоса? Безапелляционное заявление, которое невозможно проверить. Хотя, если исходить из принципов логики, то объяснений ситуации всего две: Артефакты Хаоса или Сущность Хаоса. Раз Артефактов Микель не нашёл, то остаётся…

Сердце Микеля остановилось на время осознания этого страшного факта. Если Артефакты Хаоса могут уничтожать миры и ставить на колени богов, то на что способна воплощённая сущность Хаоса?

— Радя Натис —

— Анатор —

Полумрак царил в комнате. Виной тому были закрытые шторами окна. Мебель из комнаты была убрана и грудилась в соседнем зале, и только лишь деревянный табурет одиноко стоял в углу. Кроме табурета висела люстра, к которой была подвязана верёвка, а на верёвке подвешена женщина.

Женщину открыли, словно шкатулку.

Наружу торчали обломки рёбер с остатками кожи и осколками костей. Лицо её опухло до неузнаваемости, превратилось в месиво раздутых и порванных тканей и крови. В открытой глазнице застыл мёртвый глаз, вторая глазница зияла отвратительной пустотой. Губы срезаны, передние зубы вырваны.

Поза тоже была неестественна: руки связаны за спиной и подтянуты к потолку так, чтобы кости едва не вылетали из плечевых суставов, а до пола колени не доставали буквально сантиметр.

На полу под женщиной месиво было не краше: едкая и удивительно вонючая смесь из внутренних органов, кишок, крови, лимфы и испражнений.

Всю эту мерзость ограждал защитный круг, вычерченный кровью

жертвы, с символами по краям, которые не имели абсолютно никакого смысла. Здесь не творилась магия, хотя аэлью, не сведущему в этом, могло показаться иначе.

Радя Натис, морщась от кислой и едкой вони, бросила взгляд на хмурящегося дышащего через рот Кинура де Баниса. Рыцарь, что был с ней, сдерживал рвоту и пытался держаться, но у него плохо получалось. То и дело он сотрясался от спазма и махал рукой перед лицом.

— Восьмая жертва за последние двенадцать дней, — заявил граф. — Двое детей, один мужчина низушек, две низушки женщины, один человеческий мужчина и две человеческие женщины. В разных частях города, в разное время суток.

— И никто ничего не слышал? Да тут пол-Анатора должны были слышать крики, — возмутилась Радя.

— Никто ничего не слышал, — вздохнул Кинур. — Пойдёмте на свежий воздух.

Они вышли на улицу. Яркий свет ударил в глаза, шум улицы казался непривычно громким на фоне гробовой тишины.

— Может быть имела место магия сокрытия звуков? — предположил рыцарь.

Радя сколько ни слушала свои ощущения, но не могла засечь ничего, кроме проявлений боли и страданий.

Она покачала головой. Если магия и была, то высших порядков и спрятанная.

— Какие меры приняты? — поинтересовалась княгиня.

— Выставлена стража на всех основных улицах, — стал перечислять де Банис. — Сформировано четыре патруля….

— Это я уже в прошлый раз слышала, — без злобы перебила Радя. — И это не помогло.

Кинур вздохнул, словно не желая раскрывать все карты.

— Я не уверен, поможет ли это, но мы послали за магом, чтобы он взял след.

Радя кивнула:

— Я надеюсь на удачу.

Граф натянуто улыбнулся в ответ и склонил голову.

Солнце высоко светило над головой, хотя свет его и терялся в дыму печных труб. На улицах было слякотно. Снег, передавленный колёсами телег и сапогами превратился в густую грязную кашу. По мостовым ездили повозки, запряжённые пикусами и лошадьми. Эта часть города жила весьма оживлённо.

Это была лишь десятая часть города.

За последнюю пятерню город пополнился двенадцатью аэльями. Прирост ускорился, скоро начнутся проблемы осведомлённости и следует обратиться к Штольнбах за помощью в распространении информации, а ещё немного увеличить штат рыцарей для внутренней охраны.

Плюс ко всему у них завёлся шпион Ишиана.

Радя брела по городу, едва переставляя ноги, погружённая в тяжёлые думы.

Йен, с которым она проделала такую титаническую работу, впервые в своей долгой жизни она принялась строить что-то стоящее и нашла понимающего, адекватного соратника — умер. Образ самодовольного старикашки стоял у неё перед глазами так, как не запомнился даже её муж, как не помнила она своих четверых детей, даже дона Айштантера она уже не помнила так хорошо, хотя тридцать лет разбирала людей на органы ради забавы, а дон был харизматичным орком. И вот Йен умер от руки забрёдшего в Аннуриен демона. То, что его мог убить Гарри, Радя отметала как невероятное — слишком уж много фактов против этого, даже мотива для убийства нет, особенно после того, как бароном стал де Луиз.