Кукольный домик

Конопляник Станислав

Княгиня открыла последний мешок, в котором были пружинки и спусковые крючки с курками.

— Что-нибудь придумаю. Спасибо, Гуверт. Вот, — она сняла заранее заготовленную сумму денег. То, что ещё с прошлого Праздника Жизни неучтёнкой осело в её карманах. Деньги кочуют в Эрлоэну огромными порциями — плохо, но всё ещё терпимо.

Гуверт мялся с ноги на ногу, поглядывая на пустую тележку.

— У меня пикус мёрзнет, мне идти бы, Радя.

— Да, конечно. Спасибо ещё раз, — бросила Радя, разглядывая отлитые бронзовые механизмы. Через плечо к ней заглянул Алан Горкиз своим большим

любопытным глазом. — Туто будет доволен, — сообщила Радя ему и отправилась вслед за Гувертом.

Они шли стоками к краю города. Гуверт освещал себе путь факелом, Радя запалила светлячок — не всю магию ещё позабыла.

— Мы готовимся к войне? — спросил вдруг Гуверт. — Может нам мечи ковать начать?

— Отчего ты считаешь, что огнестрельное оружие не эффективно? — нахмурилась Радя.

— Оттого, что там, откуда я пришёл, использовали мечи и щиты. Переносное поле Шингру и оружие с расщепительной кромкой, — пожал он плечами.

Радя понимала, о чём он говорит.

— Но мы здесь, и это не то, откуда ты пришёл. Чем фехтовать и пытаться перехитрить противника, атакуя меч в меч, лучше пустить пулю в голову. Особенно когда против нас демоны. Понимаешь?

Гуверт ничего не ответил. Долгое время Радя слышала лишь тяжёлое дыхание и шаркающие шаги. Они почти дошли до развилки, где Раде нужно было пойти направо, а Гуверту прямо.

— Как выглядит демон? — вдруг спросил здоровяк.

— Как ты, только шире в плечах и на голову выше.

Гуверт поёжился.

— Не переживай, здоровяк. Обязательного призыва у нас в Аленое нет.

Мужик с огромными плечами, едва не чешущий головой высокий потолок стоков, нахмурился и попытался изобразить улыбку, но после лишь нервно сглотнул. Радя поулыбалась ему, провожая его взглядом, и шёпотом добавила:

— И зря.

А впрочем вряд ли хорошего бойца на дорогах Аленоя легко сыскать. С обязательного призыва толку не будет — кругом одни плаксивые барышни.

— Микель Эдамотт —

— Треклятые псины, — ныл Микель, вытирая подмокшую спину.

Из-за воя непонятных тварей вчера он не успел в Грувааль до темна. Сейчас ему было мокро и холодно от подтаявшего снега. Вокруг витала влага и сырость, из-за тумана сложно было ориентироваться, а солнце только-только показалось из-за горизонта. Ну и шкурка намокла, а от шкурки намок он сам.

Тучи уплыли куда-то и наконец выглянуло солнце, сверкая в капельках росы на деревьях, подкрашивая туман в жёлтый, как масло.

Чертыхнувшись в который раз, Микель услышал урчание в своём животе. Достав бурдюк с водой, он отхлебнул, чувствуя, как холодная вода льётся в пустой желудок. Он задрожал и достал из кармана согревающий эликсир.

— Прощай еда? — посмотрел он на эликсир и засунул его обратно в карман.

Утробные звуки из недр брюха Микеля повторились. Он достал кусок высушенного мяса вяка и критично на него взглянул.

— Прощай тепло?

Выбор был тяжким.

Закинув за спину походную сумку, он зашлёпал по плывущему лесу. Хотел, чтоб всё подтаяло — получай! Вода струилась отовсюду, капала на голову с деревьев, ручейками лилась между ног. Коварная корка тонкого льда

вполне могла скрывать под собой лужу, в которой запросто можно было промочить ноги.

Микель прошагал под стоны желудка и колотящиеся зубы не больше пары долей (минут 20) и решил, что если он ничего не поест, силы его окончательно покинут. Он жадно вгрызся в кусок сухого подсоленного мяса и в тот же миг нога его провалилась в лужу.

От негодования он даже остановился на мгновение, не спеша доставать промокший ботинок из лужи. Хотелось кричать. Вокруг лес, почему бы и нет? Но Микель напомнил себе, что он цивилизованный человек, а не какое-то дикое животное, и вместо крика просто вздохнул, утирая пот со лба.

Чавкая мокрым ботинком, он шёл, не сбавляя темп, всё ещё напоминая, зачем он это делает. От мысли, что прямо под его носом спит, ожидая своего часа, могучий противник, который в состоянии своими действиями уничтожить этот мир, становилось не по себе. А ведь даже Марсенас ничего не понимает! И госпожа Натис явно не в курсе. Кинур де Банис разве что догадывается.

Однако же раз Микель в курсе опасности Хаоса, то должен быть и ещё кто-то. И этих кого-то он ожидал обнаружить на своём пути к Анатору. Таких же мудрых и рассудительных, как он сам. Тех, кого он возглавит в этой нелёгкой борьбе, либо тех, кто поможет Микелю добраться до истины.

Страдать пришлось недолго и вскоре он добрался до деревни. Ещё не доходя до лесной опушки его перепугал стражник, приставленный Гарри охранять деревню, но стоило только представиться и Микеля пропустили — Гарри всё ещё не знал о его планах, иначе обязательно помешал бы.

Деревня жила своей жизнью и алхимика поглотила даже не заметив. Люди и низушки сновали туда сюда, таскали брёвна, рубили и строгали; суетились и играли в мокрые снежки дети, безумно повизгивая. Обычная жизнь в обычной деревне, которую Микель никогда не понимал — слишком людно, слишком шумно. От двух вздохов криков у Микеля принялась болеть голова и хотелось обратно в лес к воющим тварям — те хоть воют далеко, а не в самые уши.

Долго блуждая по улицам в поисках постоялого двора Микель с ужасом понял, что такового в округе попросту не имеется, а есть «Пустая улица» с необжитыми домиками, которые нужно топить. Выложив почти два Йена за дрова, он долго приводил себя в порядок, окончательно натёр ногу мокрым ботинком, замёрз, мылся в почти холодной воде, топил печь до одури, но так и не смог вывести всю сырость, устал до чёртиков, но всегда напоминал, зачем он это делает — чтобы остаться в живых и спасти Аленой.

На следующий день борьба с Гарри сменилась борьбой с кишечником. Не найдя туалета, он уселся на ведро в сарае, чувствуя себя до бесконечности униженным. Разбитый, сонный, с осипшим голосом и слезящимися глазами, он едва нашёл место, где перекусить. Там же умудрился продать пару своих эликсиров, заработал целых четырнадцать Йенинов за меньше чем полчасти! После этого настроение его значительно улучшилось и хотелось насладиться моментом, но алхимик напомнил себе, что он здесь с важной миссией и отправился к тому, кто мог (по его соображениям) стать подспорьем в нелёгкой борьбе с Хаосом.