Кукольный домик
Шрифт:
— Чего ты ждёшь? — крикнула на него девушка, ощущая, как бешено клокочет её сердце. — Иди сюда, я твоя, — она раскинула руки, творя заклятие.
Тварь почуяла ворожбу, проскулила что-то и сорвалась прочь, во тьму.
Ведьма лежала и смотрела в закрывающие небо кроны деревьев, что были густо сплетены и не смотря на зиму имели некоторое подобие листвы. Может быть уже наступило утро, однако в лесу был мрак. Сердце унялось, появилась боль в ноге, в которую зубами вцепилась эта тварь, оказавшись просто трусишкой. Марьяна попыталась сесть, у неё вышло не с первого раза. Ощупала ногу, которая кровоточила. Ударила её кулаком — из глаз посыпались искры,
Она нашла палку и, опираясь на неё, встала, подошла к дереву, прислонилась и оползла по нему вниз. Усевшись под деревом, она долго смотрела в одну точку. Постепенно просыпался голод. Жажду она утоляла, поедая снег и уже перестала чувствовать своё горло от холода. Замёрзнуть тут? Не велика задача. Должно быть страшно умирать. Все говорят, что умирать страшнее всего, что нет ничего более страшного, чем смерть.
Веки её начали смыкаться, но тут её будто жаром обдало:
— Это твои последние мгновения, дура, если ты сейчас же не встанешь.
Она побила себя перчатками по щекам, попыталась встать, но не смогла. На её ноге сидела белка и внимательно смотрела за происходящим. Белка смотрела удивлённо, никогда не видя такого зверя. А стоило бы посторониться.
Марьяна ловко схватила белку. Зверёк попытался сопротивляться, запищал в руках, попробовал прокусить рукавицу, но Марьяна сдавила зверька так, что через время писк прекратился и тушка начала быстро остывать. Достав нож, ведьма сделала надрез на шее, прижимаясь к ней губами, делая глоток противной, солёной и металлической крови. Но вместе с кровью в неё втекла сила, и Марьяна закатила глаза в экстазе. После вспорола грызуну брюхо. Пришлось снять перчатки, чтоб можно было выпотрошить и выкинуть кишки. Вгрызлась в плоть, выплёвывая кожу и мех. Сырое мясо. «Что я делаю?»
Она оглянулась, безумным и непонимающим взглядом окидывая окрестность. Солнце подсвечивало серую дымку зимнего леса. Кругом белые и серые тона, и лишь её руки в крови. Лицо, наверное, тоже. В руках маленький трупик.
Ведьма поспешно и с отвращением выкинула его, вытирая руки о снег. Попыталась было встать, но ахнула от боли и села, принявшись плакать. Как она до такого докатилась? Ей нужна помощь. Она… В лесу! Одна! Нужно искать выход!
Она попыталась ещё раз встать. Теперь боль в ноге не приносила облегчения. Боль в ноге приносила только боль. Чувство опустошённости куда-то исчезло, будто его никогда и не было, и теперь Марьяна кляла себя за все те необдуманные поступки, которые она совершила. Опираясь на палку, она всё же встала и пошла обратно по своим следам, веря в то, что так она сможет выбраться.
Спустя время снова захотелось есть. Такой аппетитной теперь казалась та белочка. Такой сладкой была её кровь… Такой же сладкой, как долгий поцелуй любимого человека. А Френк ведь ушёл, и это она его выгнала. А он ведь был ничего так, терпел её, даже понимал. Ох, выбраться бы из леса. Куда бы он не делся, он ещё делся не до конца. Он ведь не знает, чего лишился, она ему ещё не всё показала, он будет руки ей целовать, умоляя ещё. Только выбраться бы из этого треклятого леса.
Голод усиливался, а тут ещё и горло стало драть. Под ногами следов стало больше и Марьяна с ужасом поняла, что ходит кругами. Ужас пришёл лишь на мгновение, а потом ушёл и мысли ведьмы вновь провалились куда-то в тёмный омут. Пустота высасывала силы, руки начали трястись, хотелось куда-то бежать, с кем-то ругаться, кого-то умолять, кого-то бить. Нога уже не беспокоила. Хоть и ковыляя, но Марьяна шла без помощи
И тут её сознание помутнилось, чьи-то руки подхватили её, понесли.
Она обернулась и увидела лицо Френка.
— Френк, это ты… — нежно проворковала она. — Я тебе должна, даже дважды. Проси всё, что хочешь, — томно произнесла она и поняла, что что-то не так.
Кругом было пусто. Куда-то исчезли деревья, куда-то пропал снег. Френк вдруг тоже испарился, превратившись в тёмное облако, уносимое ветром куда-то вдаль. Из тьмы вышел иной силуэт, похожий на медведя, но с оленьими рогами. Марьяна достала нож, в другую руку она зажгла огнешар, который шипел и хотел потухнуть, но всё же горел, не излучая при этом света.
— Кто бы ты ни был, я сейчас в дурном настроении, — предупредила Марьяна и, ковыляя, пошла на медведя. Медведь остановился, открыл пасть и заревел.
Страх прошиб до самых костей, сердце застучало, во рту пересохло, а ноги сами перешли на бег. Внутренний голод, внутренняя пустота, это нечто, поселившееся внутри требовало жертв. Медведь с оленьими рогами? Почему нет?
Медведь встал на задние лапы и ударил лапой, метя в ведьму. Марьяна не успела ничего сделать, наблюдая за огромной лапой, летящей в её направлении. Вот это уже наверняка была смерть, и вкус её был горьким. Столько она ещё не попробовала, столько возможностей упустила. А ведь она не кто-то там, она «огненная дева», одна из пяти воспитанниц великого Титаниуса Ривала, магистра стихийной магии Отрока.
Время остановилось.
Медведь с оленьими рогами растворился дымкой и из этой же дымки появился человек в чёрном балахоне. Лицо его скрывал капюшон и лишь козлиная бородка виднелась, сливаясь с тьмой вокруг.
— Я могу тебя спасти, но ты будешь мне должна.
— Кто ты? — ахнула Марьяна, припадая на вновь разболевшуюся ногу.
— Я Чёрный. У вас в деревне мой храм стоит, — с раздражением произнёс странник. — И тебе повезло, что я придумал тебе достойное применение.
Марьяна захлопала глазками, чувствуя себя абсолютно беспомощной и беззащитной. Смерть — это действительно страшно. Ей не хотелось умирать. Но есть некоторые вещи много хуже смерти.
— И что я должна сделать?
— Следить за кое-кем.
— За Гарри? — догадалась вдруг она.
Чёрный от чего-то расхохотался.
— Нет.
Коротко и ясно.
Медведь принялся обретать форму снова, а Чёрный таять, словно морок от травы Френка. Лапа медведя сверкнула когтями, а сердце Марьяны сжалось, ей хотелось рыдать.
— Да, хорошо, я согласна.
— Никому про наш разговор ни слова. Теперь твоя жизнь — моя.
…Она открыла глаза, обнаружив себя припорошенной снегом в овраге. Адски болела нога, к этой боли добавилось ещё несколько ушибов. Если это и было спасение Чёрного, то совсем не такое, на которое Марьяна рассчитывала.
Темнело, где-то невдалеке слышался рёв и чувствовался страх, а Марьяна вдруг решила, что она уже не настолько безумна, чтоб с ножом идти на медведя и продолжила скатываться на дно оврага. Медведь шёл следом.
Среди деревьев мелькнула фигура.
Чёрный? А может быть Леголас, который охотился в этих лесах.
Это явно был эльф. Если это был он, подумалось Марьяне, то она спасена. Она хотела даже крикнуть ему, но решила, что этим выдаст себя, потому сквозь слёзы и боль она просто побежала к деревьям, среди которых видела эту фигуру. Пока она ковыляла, она успела получить веткой в лицо так, что правый глаз её закрылся и больше не открывался.