Кукольное тело

Лин Вир

— Нг-м, — холодно бросил Лит, глядя в её тёмные глаза, в которых читалась и нежность, и сила. — Каждый день приходится выбирать между личными принципами, совестью и тем, как должно быть.

Перед его глазами всплыли туманные образы: Мэта Тиома и его матери, лекаря Ран Борга и его предсмертной записки, болтуна Дина Дану и его сестры…

— Кто ещё здесь живёт? — спросила Виен, немного понизив голос.

Лит вынужден прислушаться, немного наклонив голову к ней.

— Баша Нилан и лекарь Хиша. Они вместе со своими родными давно служат моей семье.

— Почему же Павильон тогда так назвается?

— Из-за

непогребённых трупов. Еоыша моего Павильона — последняя для них.

В гостевой зал заглянул Сэнда. Увидев главу и Виен, пьющих чай, он тут же испарился, но Лит успел заметить на его губах коварную улыбку. Глава вздохнул, покачал головой, выпрямился и задал вопрос девушке прямо в лоб:

— Как ты познакомилась с Эганом?

— Он ко мне пристал несколько дней назад, — произнесла Виен так тихо, что глава был вынужден снова к ней наклониться.

Руки девушки были расслаблены. Она продолжила говорить, глядя вниз то влево, то вправо:

— Это случилось ещё до праздника Красных Листьев. Я отбила от хулиганов кошку. Пошла домой. Он подошёл, начал что-то говорить, но сильно напугал животное. Кошка сильно поцарапала его… После чего он быстро ушёл. Теперь я понимаю, почему: чтобы я крови не увидела и не поняла, что он дракон.

Лит кивнул и выпил чай.

— Потому он увязался за мой на празднике Красных Листьев, — продолжила Виен. — Еле отстала от него.

Девушка бросила быстрый взгляд на главу и добавила:

— Начал что-то о любви говорить, потом оскорбил, сказав, что даже страсти ко мне не питает.

«Каждое её слово — правда… Нечасто таких людей встретишь!» — мысленно восхитился глава, искоса поглядывая за её руками и направлением её взгляда: не было ни одного лишнего, беспокойного телодвижения.

— От него пахло чем-то? — спросил он.

— Маслом шелковицы, — ответила она. — Но мне не показалось это странным: чаганцы его использует в пищу.

— А почему от вас пахнет маслом шелковицы? — спросил глава.

А сам мысленно добавил: «Всё-таки она есть в его списке».

— Мне, — сказала девушка, зажимая большой палец левой руки в ладони. — Эм-м… Соседка подсказала, что это сейчас многие так делают.

«Не хочет делиться личным. Смешная», — усмехнулся глава.

В кустах под окном кто-то чихнул. Посыпались сухие листья: Лит услышал, как они, шурша, падают на землю. Глава молча встал и подошёл к окну: под ним, в тех самых кустах сидел, хихикая, Сэнда. Глава нахмурился.

— Лит, ты можешь разгадать все уловки злоумышленника, но не можешь разгадать уловки женщины! — прошипел напарник.

— Сгинь отсюда! — прошипел глава в ответ. — Ни стыда, ни совести!

— Конечно, я же в борделе вырос! Девушки и деньги, ничего лишнего!

Чтобы громко не засмеяться, Сэнде пришлось закрыть рот ладонью. Глава же закрыл окно, буркнув напоследок:

— В книгах по труповедению нет таких сведений!

Сэнда не выдержал и громко расхохотался. Судя по смеху, который становился тише, Сэнда уползал.

— Кто там? — спросила Виен.

— Один болван, — ответил глава.

Он пододвинул пароварку с булочками к девушке, взял один и откусил: он оказался с мясом. Виен, помедлив, тоже взяла одну булочку и начала есть, давясь. Глава же погрузился в раздумья: «Всё

указывает на то, что Эган и есть Тэ… Но у драконов нет крови! А эта девушка, знакомая Дану, ранила Тэ… Может, Эган действовал по чьему-то приказу? Но у него чёрная чешуя, я лично видел. А на всех „куколках“ Тэ я находил только белую чешую. Непонятно ещё, кто покупал масло шелковицы в лавке? Виен сказала, что от Эгана пахло маслом шелковицы. Может, он тоже верит в эту глупую примету, как и лавочник, который мажет маслом ручку двери своей лавки? Ничего не сходится… Где же искать Тэ?! Где искать Эгана?! Он сбежал из постоялого двора. А может ли вообще всё быть так просто? Дракон не действует по своей воле. Они зависимы от людей. Эган исполняет чью-то волю вместе с каким-то белым драконом? Если так подумать, то Эган тогда становится всего лишь кукольным телом в чьих-то руках. Кто же тогда кукольник? Кем бы он ни был, но это человек, который так меня ненавидит, и меня считает кукольным телом… Тин Дану должна была быть пятнадцатой „куколкой“ по счёту. Я должен был найти её завтра. Но этот урод Тэ не получил того, чего хотел. Он разочарован. Значит, сегодня ночью будет шестнадцатая…».

Раздвинулись главные двери Павильона. Послышался голос:

— Глава! Господин Чаритон! Глава!!!

— У меня дёргается глаз, — подумал глава, выпивая чай.

Но оказалось — он сказал это вслух. В гостевой зал вбежал встревоженный чумазый Нилан: с одежд баша сыпался пепел, но румяные щёки было вино даже через грязь.

— Глава, там — шестнадцатая!!! — заорал баша.

Лит выронил булочку из рук. Вдохнув весь воздух из лёгких, он горячо крикнул Виен:

— Ни шагу из Павильона!

* * *

Выскочив на опустевшую улицу и едва не упав, споткнувшись об суетящуюся гиену, Лит увидел Сэнду: бледный напарник пытался привести в чувство женщину, лежащую на дороге. Позади мужчинв топталось несколько зевак. Они тихонько говорили:

— Опять левша?

— Ты про Тэ?

— Да!

— Да вроде нет… Кукольных одежд нет!

— Тихо, глава идёт!

Зеваки уважительно склонили головы, накрыв ладонями тыльную сторону другой руки. Лит подбежал ближе: женщина судорожно ловила ртом воздух. Её зрачки были расширены, губы посинели. Вокруг рта виднелись следы рвоты. Одежды тоже были испачканы рвотой. Рядом, на камнях, валялась плетёная корзинка и разбитый глиняный сосуд. Лит схватил дно сосуда и понюхал: пахло обычной водой. Но главе показалась, что этот аромат немного сладковат.

— Общипанный… — прохрипела женщина.

— Кто? — Сэнда наклонился ниже, чтоб расслышать её.

— Актёр… — снова прохрипела она.

— Янгэ? — брови Лита поползли наверх. — Он же уже третий час страдает в комнате Хиши!

Чаганка обмякла.

— Она не дышит, — тихо произнёс Сэнда.

Глава наклонился и вытащил из её руки целых две записки. Вторая нашлась на дне корзины. Помедлив, Лит развернул их и прочитал. На одной было написано: «Ты всё ещё не знаешь, кто я? Но ничего, у тебя есть ещё целых два дня! Я увлёкся: распори живот шестнадцатой. С ненавистью, твой Тэ», а на другой: «Хищник хочет есть». Почерк первой записки совпадал с почерком неуловимого Тэ, вторую же написал другой человек. Лит, чувсвуя, как по спине льётся холодный пот, показал обе записки Сэнде.