Кукольное тело

Лин Вир

— Глава ушёл?

Кивнув, Мэт вкратце пересказал всё, что случилось.

— Он дурак? — Дин задал насущный вопрос, который так и повис в звенящем воздухе.

— Да, — наконец ответил Мэт.

— Ну я так и думал. Значит, нам можно больше не скрываться? — уточнил Дин.

— Сидеть здесь теперь всё равно бессмысленно, — сказал Мэт. — Пошли наверх.

Он подошёл к матери и помог ей подняться.

— Как ты? — спросил её Мэт, и в его голосе прозвучала сыновья нежность.

— Голова кружится… Сынок, где мы? — слабо ответила она.

Тёмные глаза женщины уже начали белеть.

—

Под Чаганом, — ответил сын. — Мы с моим другом Дином пока спрятали тебя здесь.

— Я кого-то укусила? — побледнела женщина.

— Нет, нет! — горячо ответил Мэт. — Там один… Э-э… Человек обезглавил этих пятерых уродов. В Чагане пока шумиха. Его ищут. А мы пока пережидаем здесь.

С каждым его словом на бледном худощавом лице женщины сильнее застывала ненависть, а тёмные глаза белели. Ещё одно мгновение… Осознанность покинула её разум. Запрокинув голову, она зачавкала, а потом закричала. Но с её обветренных губ сорвался лишь сдавленный стон: Мэт засунул кляп в рот матери. Женщина захрипела.

Баша молча подобрал с пыльного пола мешок, а Дину только лишь и оставалось, что тяжело вздохнуть. Внезапно позади послышалось шуршание. Промелькнул синий хвост. Дин вытащил тесак и юркнул в другую комнату. Мэт прислушался, натягивая мешок на голову матери. В комнате кто-то вскрикнул. Через несколько мгновений Дин вышел оттуда, таща за маленькие рожки синего дракона, из пасти которого текла вязкая слюна. Зверь был без сознания. Мэт не стал спрашивать, как Дин вырубил его: для него это не имело значения.

— В окно залез, видимо… — пробормотал Дин.

— На что он тебе сдался? — спросил Мэт.

— Знаешь, сколько за него заплатят? — хитро улыбнулся Дин.

— Ну тебя! — отмахнулся Мэт. — Осторожнее будь. У них слюни ядовитые.

Баша вышли из серого пыльного дома, солнцем не виденного и вернулись в Чаган тем же путём, как и пришли. Осеннее солнце уже стояло довольно высоко, освещая керамическую черепицу на крышах домов, но небо было тяжёлым и низким: на днях должен был пойти снег. Дул холодный ветер. Он взметал пыль и листья, скользил по крышам и качал доски у заборов: Цветочная улица была пуста.

Дин вздохнул полной грудью свежий воздух и сказал, тряхнув дракона за рожки:

— Я пока ненадолго исчезну. Покупателя поищу.

— Мы домой, — сказал Мэт, бережно поддерживая матушку. — Если что, свистни.

— Да.

Когда Мэт ушёл, Дин опустил бесчувственную тушку на серые камни, приподнял рукав и посмотрел на укус болтуна: отпечатки зубов уже были почти незаметны, но по коже разлился большой синяк с кровавыми подтеками. «Грёбаное дерьмо! Мама, я не смогу вернуться… Я боюсь навредить тебе, Тин и всем ребятишкам! Буду верить, что в Павильоне найдут лекарство», — подумал Дин, ощущая, как начинает болеть его душа в груди.

— Дин!.. — баша вдруг услышал своё имя.

Мужчина оглянулся и увидел Лали: удивлённая девушка стояла против тусклого солнечного света. Холодный ветер трепал её распущенные чёрные волосы и полы длинных пестрых одежд. В руках девушка держала свёрток, из которого торчала какая-то еда: видимо, она ходила на рынок.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Дин.

— Что ты делаешь с моим братом?! — кастиска гневно

задала встречный вопрос.

— Твоим… Кем? — опешил Дин.

Прихрамывая, Лали подошла ближе и коснулась прохладных синих чешуек дракона, но почему-то от этого прикосновения укус на руке Дина заболел ещё сильнее. Лали хлопнула его по рукам и выхватила дракона. Маленькие лапки зверя дёрнулись.

— Что ты с ним хотел сделать? — рявкнула Лали.

Дин опешил. Разъярённая девушка покраснела, а её глубокие тёмные глаза потемнели ещё сильнее — в них клокотала самая настоящая ярость.

— Продать… — промямлил Дин.

— Придурок! А ты не подумал о том, что у него тоже есть мать?! И сестра?

— Ты… Дракон?

Девушка не ответила. Прихрамывая, она молча зашла во дворик Лаванды, таща дракона за собой. Из его пасти стекала вязкая слюна.

* * *

На кухне заброшенного дома полыхал огонь в углублении каменного низенького стола. Тени скользили по чёрным девичьим волосам: она стояла на коленях и подбрасывала в огонь дрова. Рядом лежал дракон, аккуратно завёрнутый в старое пыльное одеяло. Только рожки торчали да остроконечные ушки.

— Они сильно мёрзнут! А когда они в отключке, то мёрзнут ещё сильнее! — причитала Лали. — У них нет крови, они не могут себя согреть!

Укус на руке Дина нещадно болел, голова кружилась, а щёки покалывало от стыда: Дин чувствовал себя скверно. «Как же я опозорился… Ненавижу себя!» — думал Дин, беспокойно теребя рукав.

— Они несчастные подневольные создания… — гневно выговаривала Лали. — Они никому не причиняют вреда, если их об этом не просят! Они вообще умеют жить только за счёт людей, поэтому вынуждены исполнять наши желания! Только это продлевает их жизнь! Этот малыш исполнил моё желание! Это он тёмной ночью помог мне сбежать из дома и приехать в Чаган! Меня не пускали родители. Я понимаю, они волновались, но меня что-то влекло сюда… Может, ты?! Если бы не этот дракоша, то мы бы не встретились!

Она оглянулась и посмотрела на баша:

— Ну чего ты молчишь?!

Он сидел, опустив голову. Каждое её слово резало не только его уши — её слова резали самое сердце, которое трепыхалось, как бешеное.

— Это же не кукла, а живое существо. У тебя что, нет сердца?!

Дин стыдливо посмотрел на Лали. В её тёмных глазах заиграл огонь. Дикий. Пожирающий. Опасный. Это был короткий миг, но сколько в нём оказалось чувств… Казалось, даже время на мгновение выдохнуло, и поленья в костре перестали трещать. Дин метнулся к ней и прильнул к её губам.

— Я не знаю, что ты со мной сделала… — сказал Дин, выпрямившись. — Я расчётливый человек! Я не верю в Полуночного и его подачки!

— Не подачки! А дары! — гневно воскликнула Лали.

— Поверь, у меня есть сердце. Но мне приходится чем-то жертвовать! Да, у меня есть сердце! И оно принадлежит моим родителям и сестре! — Дин сделал вид, что не расслышал её. — Ради них я готов на всё, потому что мне надо кормить мою семью! Я готов на всё ради своего единственного друга! На всё, понимаешь? Но… Но… Ради тебя, девушки с Кастиса, о которой я знаю только лишь то, что она любит деньги, я прямо сейчас готов сделать что-то безумное!