Кукольное тело
Шрифт:
Повторяя себе это снова и снова, Сэнда вышел из дома.
Улица Женьшеневая, Серый дом.
В Сером доме все помощницы лекаря громко рыдали, поскольку сплетни о том, что всеми уважаемый Ран Борг насиловал женщин, разлетелись подобно лесному пожару.
— Я знала его пятнадцать лет, — причитала одна. — Он даже взгляда похотливого на меня не бросил!
— Я ничего не понимаю, — вторила другая.
Сэнда беспрепятственно прошёл мимо девушек, зашёл в комнату, пропахшую благовониями, и оглядел шкафчики, на которых идеально ровно стояли коробки и пузырьки. Но одна деталь
— А вот тот самый порядок, который мы нашли на месте убийства Эн. Я ещё тогда мысленно посмеялся, мол, какой дурак после того как изнасиловал девицу, будет собирать осколки горшочков, которые упали на пол и разбились…
Сэнда вспомнил несколько больших комнат. Сырость. Рухнувшая крыша, осколки черепиц на дощатом полу. Лит тогда указал на несколько разбитых горшков: злоумышленник сопоставил осколки и поставил горшочки на шатающийся столик, где они и стояли до совершения преступления, судя по отпечаткам доньев на столе, покрытом пылью. На дощатом полу лежала земля, которая высыпалась из горшков, когда они упали и разбились. На этой земле отпечатались женские маленькие руки. Рядом валялась скомканная синяя юбка. Внезапно Сэнда остановился и хлопнул себя по лбу:
— Там же ещё чешуя была! Белая. Кто же её тогда оставил на теле? Ран же точно не был драконом… И кому это понадобилось рыться в книгах лекаря?
Разговаривая сам с собой, помощник сыщика ворошил руками бумаги на столе. Внезапно мужчина замер, увидев рисунки обнаженных девушек. Удивлённо приподняв бровь, Сэнда отдвинул рисунки и нашёл записку. Взяв её в руки, он стал читать: «Меня ненавидела мать. Она говорила, что я никогда не стану мужчиной. Её слова засели глубоко в моей памяти. Я самоудовлетворялся, рисуя обнажённых женщин — красивых, как куколок… Мне хватало этого. Поэтому я не подходил близко к женщинам. Я даже не женился. Я боялся сорваться. Но я сорвался. Глупышка Ванда! Она и другие девушки из Дома Лилий пришли ко мне лечится. Ванда! Зачем ты меня соблазнила… Меня захлестнули эмоции. Я был безумен. Это ты меня сделала насильником… Но почему, почему я не смог остановиться? Что со мной не так… Я затих на год. Но потом эта Эн на празднике, облачённая в синие одежды, совсем как моя матушка… А потом Рит. Я не осознавал, что я делаю. В эти мгновения я не понимал, что такие действия не сделают меня мужчиной… Мной двигала ненависть. Мой разум болен. Я вылечил всех за свою длинную жизнь… Всех, кроме себя и свой сломленный разум, который дал трещину на старости лет… Прости меня, Ванда. Прости меня, Эн. Прости меня, Рит. Прости меня, Сэнда… Не вини и не ищи причин! Не пытайся меня оправдать! Чужой разум — потёмки. Собственный — тоже».
Сэнда сжал бумагу.
— И всё равно я не понимаю…
Он убрал все найденные бумаги в сумку и вышел вон.
Улица Тихого Шелеста, Павильон Неприкаянных.
Лит открыл глаза и увидел бледное лицо Сэнды: он нависал над ним и тряс за плечо. На щёки друга падали серые тени: над его головой горела свеча в фонаре. Лит сел в гробу и посмотрел на друга затуманенными глазами.
— Прости, я был вынужден тебя разбудить, — пожал плечами Сэнда и подал ему чистую одежду, которую нашёл в другом гробу, служившем главе шкафом. — У меня много новостей для тебя. Кстати, куда пропала твоя вешалка?..
Лит молча вылез из гроба и взял одежду. Одевшись под рассказ Сэнды о том, что он вмдел и слышал в приюте, мужчина подпоясался и сел на табурет, застыв в ожидании,
— Людей ломают другие люди, — произнёс глава, слезая с табурета.
Шагнув в сторону, он наступил на свои же брошенные одежды. Взглянув вниз, глава увидел двух тряпичных куколок и уже высохший цветок шафрана. «Не помню, чтоб я убрал его в карман, когда осматривал тело тринадцатой», — нахмурился Лит. Он поднял куколок и положил на «стол», а цветок смял левой рукой.
— Я был в Облачном дворике, — сказал Сэнда. — Болтун исчез.
— Исчез? — переспросил Лит.
— Тиом и Дану на суточные тоже не явились, — добавил Сэнда.
— Мг-м.
Лит подобрал одежды, тоже положил их на «стол» и вышел вон. В главном зале его встретил Нилан. У его ног сидела гиена. Увидев хозяина, он подбежала к нему и уткнулась мокрым носом в его ладони. Глава потрепал зверя по голове.
— Я сжёг господина Борга, — отчитался баша. — Голов за ночь найдено не было.
— Одно из двух, — вздохнул Сэнда, снова принимаясь грызть ноготь. — Либо эти двое будут убивать в другом месте, либо они отомстили всем, кому хотели. Надо найти тело Ванды… Не буду пока ничего говорить её бабушке. Нилан!
— Да!
— В Белой реке должно быть тело Ванды. Скорее всего, это тихое место за городом.
Нилан накрыл левой ладонью тыльную сторону правой ладони и ушёл.
— Иди домой,— сказал Лит Сэнде. — Проспись.
Кивнув, Сэнда ушёл.
Лит спустился на кухню. Там уже колдовала Хиша. В деревянной посудине поднималось тесто. Уютно потрескивали поленья в углублении низенького каменного стола. Возле него сидела, греясь, Магда и делала цветочки из бумаги, напевая:
— Цветочки, цветочки, синие цветочки…
Увидев главу, она тут же отложила ножницы, взяла карты, перетасовала их и достала одну:
— Литушка! — воскликнула старушка. — Твой враг совсем рядом с тобой. Но он хочет свалить вину на другого!
— Магда… — вздохнул Лит.
— Мне Полуночный так сказал.
— Дорогая Магда, — Лит взял её сморщенные руки в свои, — я не так наивен.
Старушка как-то хитро улыбнулась. Хиша поставила перед главой тарелку ароматной рисовой каши. Он бросил говорящий взгляд на девушку.
— Я попробовала вчера новое лекарство из трав на своей сестре. Пока ничего.
Глава промолчал в ответ.
Набережная Белой реки.
Сэнда вышел на набережную Белой реки и пошёл в сторону улицы Мокрых Лепестков. Солнце уже взошло, поэтому на улицах было оживлённо: мужчины переносили доски для укрепления забора, женщины шли на рынок, старухи полоскали бельё. Сэнда шёл домой, вдыхая сладкий аромат цветущих лотосов и не обращая внимания на осуждающие взгляды чаганцев, которым всё равно вечно что-то не нравилось. Проходя мимо одной скамьи, глава увидел женщину. Она сидела и держала нож над запястьем.
— Вы чего это делаете? — крикнул Сэнда, выхватывая нож.
— Смерть есть искупление… — пробормотала она.
— Кто вам сказал эту чушь? — возмутился напарник, выкидывая нож в реку.
— Мне было нечем её кормить… Моя дочь… Она умирала… Она умирала… Деньги закончились…
— Послушайте, — Сэнда присел рядом и взял женщину за плечи. — Нам всем сейчас нелегко. Но мы держимся. Если вы чувствуете, что не справляетесь, вам нужны сильные люди рядом. Вы говорите, что нет денег? Я могу отвести вас туда, где можно заработать.