Кукольник
Шрифт:
– А потом?
– спросил Скрэтч.
– Убьем его, - прошептала Белина.
Висса бросилась к Белине и сжала ее в объятиях, целуя.
– Да, детка! Да, да!
– шипела она.
Скрэтч стремглав побежал прочь - собирать остальных. Всего их было тридцать семь. Горн содержал достаточно синтетической плоти для того, чтобы воссоздать шестьдесят кукол. Но Белина не думала, что сможет без борьбы управиться с большим количеством подданных.
– Но как?
– спросила Висса.
Бородатый водитель пошел вместе с последними роботами-носильщиками, чтобы проследить
– Ты скоро увидишь, - сказала Белина.
– О, Висса, кажется, это будет великолепно!
Жулик вернулся через полчаса, возглавляя процессию из трех грузовых роботов. Роботы были нагружены коробками с товаром, а сам он нес в руках охапку арктической одежды. Услышав звук двигателей, он остановился и посмотрел вверх, озадаченный.
Мотор работал на полную мощность, лопасти пропеллеров крутились с такой быстротой, что стали почти невидимыми. Вся их энергия шла на то, чтобы удержать фургон на весу, тогда как механизмы горизонтального передвижения не работали. Фургон парил в десяти футах от черного дорожного покрытия.
– Что это такое, черт побери?
– спросил водитель, роняя одежду, которую нес в руках. Он метнулся к краю пешеходной дорожки, выходившей на полосу прибытия.
Дорожка возвышалась над полосой примерно на восемь футов. Грузовик парил всего лишь в паре футов над нею. Водитель стоял на цыпочках, пытаясь заглянуть в кабину фургона. Он не видел, чтобы кто-нибудь сидел за рулем.
Он никогда не слышал о том, чтобы грузовой фургон вел себя подобным образом. И тем не менее разве в этом городе могло быть существо, которое захотело бы причинить ему вред? Он пожалел, что не взял с собой тот пистолет с длинным дулом, который теперь лежал в кобуре в кармане на двери фургона, рядом с водительским местом. Теперь его было не достать. Он оказался безоружен.
Ему показалось, что он слышит над собой что-то похожее на писк цыплят, перекрывающий оглушительный гул двигателей. Это было похоже на смех или на кудахтанье. Он повернулся и осмотрелся. Перед ним была полоса прибытия и компьютерный модуль. Вдоль стены стояли банкоматы и аппараты для оформления разрешения на торговлю. Они никогда не использовались и теперь были пусты. Кроме того, там было недостаточно места, чтобы в них мог спрятаться человек.
Теперь кудахтанье шло справа.
Он посмотрел туда.
Стойка резервации городских отелей. Экраны резервации и регистрации. Фонтан. И снова - ни один из предметов не был достаточно большим, чтобы вместить человека.
Кто-то захихикал слева от него. Это определенно был сдавленный женский смех.
Он взглянул налево. Кредитные и банковские услуги для прибывающих. Ряд стеклянных будок для частных телефонных бесед. Открытое пространство пешеходной дорожки.
Соблюдая осторожность, он подошел поближе. У него было чувство, что некие невидимые создания перебегают от одного укрытия к другому, стараясь не попадать в поле его зрения. Но он не мог быть в этом уверен. Он описал вокруг себя круг мелом - в силу врожденного суеверия. Выросший среди фермеров, он впитал это суеверие вместе с молоком, которым его вскормили.
Теперь следовало выяснить, есть ли кто-то в грузовике.
Он вернулся к краю пешеходной дорожки.
– Эй! Опустите его!
–
– У меня есть пушка. Раньше или позже вам придется спуститься. Даже если вы попытаетесь сбежать. Я обещаю, что сейчас не буду стрелять. Но позже я буду уже слишком зол, чтобы удержаться!
Все это, конечно, было ложью. Поскольку подобную речь необходимо было произносить громко и угрожающе, да еще перекрывать при этом рев пропеллеров, она показалась ему даже более грозной, чем он рассчитывал.
И тем не менее она не была достаточно убедительной для того, кто забрался в фургон. Этот тип знал, что он блефует, и все еще держал грузовик в десяти футах над полосой прибытия.
Если там наверху вообще кто-то есть, напомнил он себе. Он все еще не знал, не было ли это какой-то абсурдной неисправностью в работе фургона или же все это - грязная шутка какого-то незнакомца. Его жестокий образ жизни говорил, что скорее следует ожидать второго, а природный оптимизм нашептывал, что нужно надеяться на первое.
Теперь кудахтающий звук шел со всех сторон.
Он не обращал на него внимания.
Он сконцентрировался на фургоне. Казалось, можно было найти способ добраться до него, причем верный и безопасный. Ему не хотелось прыгать. Если он промахнется, то упадет на дорогу, и тогда его либо разрубят на клочки лопасти пропеллера, либо он погибнет в яростной струе воздуха, создающей подушку. Даже если фургон сломался, у него должно найтись это чертово время для того, чтобы вывести его отсюда. Если это серьезная поломка, которую нельзя будет починить на ходу с помощью его инструментов, то как он сможет вернуться к цивилизации, чтобы добыть необходимые запчасти? Позвать на помощь? Но тогда его посадят в тюрьму за мародерство. Это был чудесный рэкет, этот город, принадлежавший ему одному, и он не стремился лишать себя кормушки.
Черт бы побрал это проклятое кудахтанье!
Из-за него да еще из-за воя двигателей было невозможно сосредоточиться.
Он повернулся, чтобы отойти подальше от фургона, висевшего в нескольких футах над головой, и столкнулся с шестью куклами. Они стояли справа. Просто вышли из-за стойки резервации отелей, прямо перед которой красовался фонтан. У каждой из кукол был острый столовый нож того типа, какие обычно дают в автоматических ресторанах. Куклы скалили зубы. Глаза их блестели.
Он все еще не понимал, что происходит. Прежде всего, было просто невозможно так быстро осмыслить появление этих миниатюрных созданий. Его разум признавал их присутствие, но упорно не желал анализировать факты. Он знал, что надвигается опасность и что угроза исходит от неживой природы. Он попятился.
Что-то кольнуло его ботинок.
Он быстро обернулся.
Слева стояли семь кукол. Они прятались в банкоматах, сразу за телефонными будками. Они тоже были вооружены столовыми ножами.
Повернувшись к проходу, он увидел дюжину кукол, некоторые уже были не вполне похожи на людей. Они выстроились у таможенных кабин и на платформе прибытия.
Он был окружен.
Одна из кукол, стоявшая справа, полоснула его ногу ножом.
Он вскрикнул, отступая.
И почувствовал, как кровь впитывается в носок.