Кукольник
Шрифт:
Себастьян не замечал ее укоризненного хмурого взгляда, он продолжал разглядывать мертвый город.
– Мне все же непонятно, почему бы нам не убраться отсюда, пока нас не заметили. Не похоже, что у них много приезжих. Ты же сама видишь.
– Ангел приподнял крылья. Они дрогнули, словно он собирался улететь. Так бывало всегда, когда он пугался.
– Тебе не кажется странным?
– спросила Белина.
– На такой прекрасной дороге совсем нет движения, а кончается она здесь, как будто построена только для того, чтобы можно было доехать до одного-единственного города. И нет никакого объезда, как
– Ну и что?
– Нетерпение ангела росло.
– Подумай!
– Она стояла на сложенных одеялах, вытянувшись вперед, чтобы получше видеть город.
– Они построили шоссе, чтобы добраться сюда. Потратили на это кучу денег. А теперь всем этим никто не пользуется.
– И из-за этого мы только сильнее бросаемся в глаза, - не унимался ангел.
– Они наверняка уже выслали за нами полицию.
Она со вздохом покачала головой и разочарованно улыбнулась:
– Я пытаюсь объяснить тебе, что, по-моему, в городе никого нет. Понимаешь? Здесь больше никто не живет, если даже и жил когда-нибудь. Если бы в городе были жители, они бы пользовались дорогой.
– Город-призрак?
– Точно.
Себастьян с большим интересом оглядел представшую им картину. Ветер. Снег. Снеговые тучи, рваные клочья которых цепляются за шпили башен. Там и тут, в нескольких больших окнах, устроенных в башнях, отражаются несущиеся по небу свинцовые клочья облаков. И больше никакого движения. Эта картина немного успокоила его нервы.
– Зачем строить город, которым никогда не будут пользоваться?
– Ангел не мог этого понять.
– Ну, возможно, они намеревались его использовать. Они думали, что, когда все люди вернутся домой со звезд, им понадобятся города вроде этого.
– И никто не вернулся...
– Это так.
– Кроме Пертоса, - сказал Себастьян. Белина повернулась и пристально взглянула на него.
– Кого?
– спросила она. Она напряглась, словно натянутая струна, даже на носки встала.
Себастьян посмотрел на нее, на ее золотистые волосы.
– Не помню, - сдался он.
– Так-то лучше, - заключила Белина. Они еще некоторое время смотрели на город, чтобы убедиться, что тот пуст.
– Поезжай вперед, - сказала Белина идиоту.
– Посмотрим, что произойдет.
Себастьян чуть помедлил, запустил мотор и повел грузовик вперед, двигаясь по шоссе, которое по мере приближения к городу все больше походило на проспект, так как по обеим его сторонам поднялись тротуары, которые постепенно становились выше, пока не поднялись над крышей самого их грузовика.
Дорога постепенно начала опускаться - они приближались к городским стенам. Спрятанные в полотне дороги датчики зарегистрировали давление воздушной подушки, фотоэлектрические цепи были на мгновение разорваны благодаря движению на дороге, и информация об этом тут же была передана на центральный дорожный компьютер. Компьютер очнулся от забытья, в котором пребывал все эти годы. Когда грузовик приблизился к фасаду, выложенному голубым камнем, меньше чем на сотню ярдов, часть стены с грохотом поднялась прямо перед ними. Впереди показался хорошо освещенный широкий проспект, ведущий прямиком в город.
Если они поедут дальше, то, возможно, уже не смогут отсюда выбраться. Этот широкий вход может привести их в западню.
–
Он не хотел ехать.
И все же поехал.
Со всех сторон их обступили каменные стены. Кусок стены у входа в тоннель со свистом поднялся, и их машину залило мягким янтарным светом, который лился со светящихся панелей на потолке. Свет включился по приказу, который пришел откуда-то из глубины города. Все устроились на полу. Бампер грузовика издал пронзительный звук, едва коснувшись мерной резиновой дороги, и грузовик остановился. Мгновенно пробудилась к жизни система гигантского конвейера, который понес грузовик к одному из подъемников - достаточно большому, чтобы справиться с его весом. Затем конвейер остановился. Вокруг все замерло, словно теперь наступила их очередь действовать.
Всем выйти, - сказала Белина.
К тому моменту, как они оказались на пешеходной дорожке, марионетки уже повыскакивали из грузовика.
– Теперь что?
– спросил принц.
Голос, явно принадлежащий компьютеру, обратился к ним через громкоговорители, вмонтированные в потолок над пешеходной дорожкой:
"Пожалуйста, заполните положенную форму на столе для прибывающих. Ваш транспорт будет возвращен по первому требованию - нам нужно будет только сверить отпечатки ваших пальцев”.
Движущаяся дорожка потащила грузовик к подъемнику. Дверь подъемника закрылась. Машина исчезла, а вместе с ней и все их пожитки и та немногая еда, которую они везли с собой.
– Вы не можете так поступить!
– крикнул принц невидимому собеседнику, и рука его легла на рукоять шпаги.
Вечный вызов - такова была судьба принца. Сейчас он бросил, не подумав, вызов противнику, который был сильнее его. У него не было шансов победить в сражении. Вообще все его порывы и угрозы в последнее время приводили к прямо противоположному результату - они делали его все менее значительным в глазах кукол.
Битти Белина только улыбнулась. Всякий раз, как он выставлял себя на посмешище, он давал ей в руки еще один козырь, и возможность того, что принц может составить против нее успешный заговор, становилась все меньше.
– Черт, - огрызнулся принц. Висса тихонько хихикала, прикрывая рот рукой. Белина заполнила форму для прибывающих. Она знала, что, когда они соберутся покинуть этот город, идиота с ними уже не будет. Три раза компьютер просил ее повторить процедуру, снимая отпечатки ее пальцев, словно бы сомневаясь, что природа могла создать настолько миниатюрные пальчики. Наконец он затих - сбитый с толку, но удовлетворенный.
– Что теперь?
– спросил ангел.
– Теперь, - ответила Битти Белина, - поглядим, что здесь такое.
Город был похож на дворец, только во много раз больше.
Каждая улица, парк и квартира были созданы для прекрасной, полной комфорта жизни. Деревянные панели были темными, хорошо смотрелись и использовались повсеместно. Ткани были плотными и блестящими, много парчи, богатой по текстуре и рисунку. Камень был отполирован или покрыт резьбой, составляющей сложные орнаменты на тему эскимосских сказок. Глаз отдыхал при виде этой красоты, то изысканной и нежной, то мощной и впечатляющей. Нигде не было и следа пыли или каких-либо признаков разрушения, которые могли бы навредить этой немыслимой роскоши.