Куклоиды

Мальчуженко Евгения Ильинична

Но тут размышления Беатрисс прервал бодрый голос Томми:

— Что ж, дамы, пора трогаться. Скоро стемнеет. Нужно еще подобрать вам жилье. Трудности будут с домиком для Мариши. Для вас, Беатрисс, у меня кое-что приготовлено.

Мариша заревела, Беатрисс полезла в кузов, тут же наступила на реву, та взвыла еще громче, Томми, успевший усесться за руль, покинул кабину и вытащил орущую Маришу. Беатрисс хотела было принести свои извинения, но удовольствовалась наставлением:

— Не следует реветь по каждому поводу, милочка!

— Малисю обидели. Маленьких нельзя обижать! — не осталась в долгу Мариша.

— Скандалистка! —

рыкнула Беатрисс.

— «Наша Таня громко плачет», — припомнил подходящий стишок Томми.

— Я Малися, а не Таня! — еще пуще залилась Мариша.

— Боже мой, — сокрушенно воскликнула Беатрисс, — она ничего не понимает в искусстве! — И тут же повернулась к Томми: — Потрясающе, Томми, вы так уместно цитируете классику! Я бы хотела с вами побеседовать при случае. Наверное, это поучительно.

— Конечно, побеседуем. Да хоть завтра. Перескока не будет. Могу помочь по хозяйству, могу познакомить с кем-нибудь из Выбранных…

— Ах, как интересно! — Беатрисс кивнула хорошенькой головкой.

— И Малисю познакомить, — всхлипнула Мариша.

— Будешь реветь — с тобой никто не станет водиться. — Для Мариши у Беатрисс по-прежнему была только специальная педагогическая интонация.

6

Наконец-то самосвал въехал в пределы Кукборга. Впрочем, Кукборг не имел окраин, обычных для больших городов. Вот светлый песок пляжа, а потом раз — и пошли дома, ровными рядами вдоль широких улиц. Улицы медленно шли вверх, потом небрежно спускались… А в самом центре, разбежавшись на предыдущем спуске, резко вспрыгивали на горку и, будто бы радуясь этому спортивному достижению, становились всё наряднее и ярче.

Рядом с желто-красным самосвалом все эти спуски и подъемы одолевали и другие транспортные средства. В каждой машинке, тележке, колясочке сидело по одному куклоиду. Они смотрели по сторонам одинаковыми обалдело-торжественными взглядами.

Беатрисс слегка взбила локоны и расправила юбку. Ей удалось при этом прикрыть тихо посапывающую Маришу, чтобы все было на высшем уровне, чтобы никто из вновь прибывших или, упаси бог, из местных жителей не усомнился — Беатрисс не какая-нибудь там, а с именем на Ярлыке и у нее имеется индивидуальный транспорт.

Тем более что посреди улицы была проложена железная дорожка, по которой двигался бесконечный состав из нарядных вагончиков, битком набитых оловянными солдатиками.

Солдатики ритмично покрикивали «ура!», и Беатрисс милостиво им кивала, чуть помахивая рукой. Въезд в Кукборг явно удался. Это был торжественный въезд, въезд-чудо, въезд-мечта.

7

Пусю все любили за боевой нрав, а называли по-разному. Иногда — Пупсик, а иногда — Громила, еще за ним числилось имя Пуся-Прыщ. Самые близкие друзья при этом получали право обращаться к нему по-простому: Прыщ.

Прыщ у Пуси действительно был. Производственный дефект! Красовался он на блестящей целлулоидной попке, был выпуклым и синюшным. Когда дефект был обнаружен, спину Пуси украсил ядовито-розовый штамп «УЦЕНКА».

Впрочем, жители Славного Города Кукборга в большинстве своем читать не умели. Единственное, чему они успевали научиться, общаясь с бывшими братьями и сестрами, так это смотреть буквы.

Потом они все очень быстро оказывались на Свалке, а оттуда отправлялись в Кукборг.

Тайну «УЦЕНКИ» Пусе открыл Томми, самый образованный местный медведь.

А Пуся? Что ж, у него никогда не было ни братьев, ни сестер — он сразу оказался на Свалке и, конечно, даже смотреть буквы не умел. Тем более на собственной спине.

Но… Пуся-Прыщ был выдающимся пупсом, пупсом-великаном! Куклоиды чаще всего называли его Громилой и нанимали достать что-нибудь нужное с крыши. Расплачивались с Пусей щедро, потому как конкурентов у него не было.

По совету Томми, который очень тепло отнесся к сиротке, Пуся сделал себе тотальную татуировку — руки-ноги-туловище. Татуировка решала сразу две проблемы — одежды и маскировки дефекта. Одежду на Пусю все равно было не подобрать по причине его несусветных размеров. Единственное, что он мог на себя нацепить, — полиэтиленовые мешки из строительных супермаркетов. Их он использовал только в дождливую погоду — очень боялся испортить роспись по целлулоиду. Средоточием композиции был попочный прыщ. Он изображал кусочек заходящего солнца — источник последнего луча. А надпись «УЦЕНКА» была скрыта за плотным растительным узором.

В принципе, Громила мог работать передвижной выставкой, но был от природы скромен. Медведя Томми, однако, Прыщ так любил, что позволял иногда рассматривать роспись и выполнял без всякого вознаграждения, а только в знак благодарности, мелкие поручения.

Вот и сегодня Пуся-Прыщ уже битый час стоял, опершись на крышу дворца из элементов конструктора «Лего». Томми попросил! Томми сказал, что привезет даму! Томми велел не уходить! Вот Прыщ и стоял.

Правда, скучновато было. Поэтому иногда он передвигал ногу, тогда на улице сразу останавливался транспорт. Из засады появлялся солдат-ползун, несколько раз тыкался головой в пятку Прыща. Тот беззлобно отшвыривал служивого обратно, убирал ногу, и движение восстанавливалось. Вот и все развлечения. Время от времени Прыщ поглядывал в начало улицы, высматривая знакомый желто-красный самосвал, но Томми все не показывался.

Рядом с локтем Прыща на крыше лежало его барахлишко — две пробочки от пепси, две костяшки от цветочного домино и бочонок № 33 от популярного лото. Больше всего Прыща занимал бочонок. Если бы не просьба Томми, то давно бы Пуся завис над одним из игровых залов, подождал бы, пока у кого-нибудь из игроков не будет хватать именно этого бочонка… поторговался бы с ним и… вполне, вполне мог бы выручить за это две или даже целых три пробочки от пепси! И это была бы еще очень умеренная плата, поскольку игрок, получивший последний недостающий бочонок, мог громко закричать «Квартииииррааа!!!» А кто это слово произносил, тот квартиру и получал. Такие в Кукборге были правила. Так повелось.

Но Пуся отлучиться никуда не мог. Особенно в последние полчаса. Сначала-то он только здоровался со знакомыми.

— Здорово, Громила! — Мимо промаршировал отряд барби, шестерка цугом.

— Привет, Прыщ, как дела? — подпрыгнув, как это у них водится, сказали надувные близнецы Миня и Таня.

Ну и еще много всяких проходило. С одними Пуся обменивался приветствиями, от других, как от Мини и Тани, шарахался в сторону по понятной причине. Резиновые близнецы при прямом контакте могли нанести росписи непоправимый ущерб. А вот потом…