Куклоиды
Шрифт:
Беатрисс радостно вдыхала эту новизну — и свежий запах прохладного моря, и смолистые испарения горячих сосен, и горьковатый аромат изодранной ветром травы. И уходили из ее воспоминаний ставшие привычными за восемь лет предыдущей жизни запахи стареющих обоев, лимонного деревца в горшке на подоконнике, свежевыстиранных платьиц ее бывших сестер…
Мариша тоже радовалась бы соцветию ароматов, если бы проказливый юго-западный ветер не пытался выкинуть ее из кузова. Ей даже пришлось оставить в покое кружевной подол роскошной нижней юбки Беатрисс, потому как пару раз она, вцепившаяся в оборки,
Ах, что это была за туфелька. Тончайший сафьян! Да ладно бы сафьян, но Мариша увидела на нем несколько аккуратных капелек. И тут же в них вцепилась.
— Эй, что происходит? — сразу, без вступления завопила Беатрисс. — Оставь в покое мою обувь, босоножка!
— Малися нашла капельки! — заверещала Мариша.
— Нет там никаких капель. Это мои блестки!
— Нет, капельки! Малися видит капельки!
— Нет, блестки. Я лучше знаю. Немедленно отцепись!
— Малися держится за капельки!
— А-а-а-а! Ты же их оторвешь! Да я сейчас тебя просто стряхну!
— Маленьких нельзя обижать!
— Маленькая?! А как портить мои фамильные блестки, так ты тут как тут!
— Малися хорошая!
— А раз хорошая, то проси прощения, а то…
— Малися больше не будет.
— Только попробуй еще раз! Я с тобой заниматься не буду!
— Тогда Малися не даст тазик!
— Гадкая девчонка, откуда такие манеры! — но тон Беатрисс умерила, очень уж хотелось получить тазик, да и пробочка от пепси могла пригодиться.
5
Но тут случился Перескок. Ветер сразу кончился, и все заволокло пряным ароматом чуть забродившей пепси.
Томми заглушил мотор и вышел из машины, чтобы поинтересоваться самочувствием своих пассажирок. Беатрисс встретила его лучезарной улыбкой (поразительное умение владеть собой!), а Мариша тихонько всхлипывала. Томми окликнул ее, но в ответ услышал только невнятный писк. Он решил, что малышка утомилась от бурного Перескока, хотел посоветовать посмотреть вдаль, к примеру на море, но решил, что она еще маленькая, все равно ничего не поймет, от этого заревет, ну ее.
Несмотря на обилие свежих впечатлений и на недавний скандал, Беатрисс прекрасно помнила, на чем оборвался разговор с Томми.
Томми тоже помнил. А как можно забыть? Потаскушки были для Томми делом Настоящей Жизни. Конечно, в первую очередь он был водителем, обеспечивающим безопасный Перескок для крупных куклоидов с хорошей родословной, но Перескоки были явлением сезонным.
В межсезонье же Томми, как каждый уважаемый медведь, впадал в спячку в своем доме, который он традиционно называл берлогой. В промежутке между Перескоками и спячкой оставалась масса свободного времени. И его он тратил на ремонт и сборку потаскушек. Подыскивал на Свалке запасные части, привязывал оборванные веревочки, приделывал недостающие колесики, подкрашивал, подклеивал. Словом, из его умелых лап потаскушки выходили как новые. Относился он к ним нежно, прославился как знаток и коллекционер.
В его коллекции в основном были уникальные экземпляры.
Да, аренда… Как бы половчее выйти из этого положения? С одной стороны, потаскушки действительно полагаются всем. С другой — уникальные экземпляры выдаются в обмен на полезную вещь. С третьей, и эта сторона самая главная, Беатрисс ему очень понравилась и брать с нее полезную вещь за аренду было как-то не слишком благородно. Но существовала и четвертая сторона — Беатрисс была не в курсе теплых чувств Томми и, значит, не могла обидеться.
«А, ладно, — подумал Томми, — скажу, что коллекционную потаскушку могу выдать в кредит, а потом запрошу символическую плату. Что-нибудь романтическое — кусочек кружева или бархата… Ну, там видно будет». И чтобы не затягивать паузу, сказал:
— А что вы думаете о бабочке? Махаон, цвет терракотовый металлик, с синими кружочками?
— А шарики на усиках? — пытаясь представить это чудо, спросила завороженная Беатрисс.
— Не сомневайтесь. И даже больше — это бубенчики!
— О! — только и смогла произнести Беатрисс.
— И Малися хочет бубенчики!
— Сделаем, — благодушно пообещал Томми, который был страшно горд, что сам не коснулся скользкой и тонкой материи арендной платы, а теперь вроде и разговор сменил направление. — Я думаю, это будет выглядеть так: у меня есть шарик с двумя дырочками. В них я протяну веревочку, и получится замечательная потаскушка для Мариши.
— А бубенчик? — затянула Мариша.
— Так шарик-то с начинкой. Внутри него что-то брякает. Довольна?
— Малися даст Томми тазик.
— У тебя что, два тазика? — подозрительно спросила Беатрисс.
— Ой, Малися забыла. Тогда Малися даст Томми пробочку от пепси.
— Ладно-ладно, не переживай, решим вопрос, — замял обсуждение Томми, обнаружив недовольное выражение на лице Беатрисс. При этом для себя отметил, что той даже в голову не пришло посулить ему полезную вещь.
Не то чтобы Беатрисс не испытывала к Томми глубочайшего почтения (небывалый возраст плюс образование) и благодарности (эксклюзивная потаскушка — это понимать надо!). Просто мысли ее перескочили на следующую тему. И это был вовсе не жилищный вопрос.
Теперь, когда предполагаемая прогулка по набережной была обставлена должным образом, она стала думать, в чьем обществе будут совершаться ее парадные проходы туда и сюда. Хорошо бы найти в Кукборге приличных куклоидов с именем на Ярлыке. Тогда можно будет посудачить о тонкостях бытия, о недостатках воспитания этих тупых барби. Правда, при этом необходимо хоть минимальное количество барби, в противном случае и обсуждать некого. Как странно все устроено в жизни! В Настоящей Жизни!
Честно говоря, до сих пор Беатрисс ни разу не пришлось общаться с этими длинноногими отливками. Видеть — видела, но говорить… О чем с ними можно говорить? Их умственные способности, вернее, полное их отсутствие, не вызывали у Беатрисс никаких сомнений.