Кукла на цепи
Шрифт:
– Еще не поздно, Астрид, – сказал я.
– Это неправда. Вы знаете так же точно, как я, что было поздно с самого начала.
– Для Георга – да. Но разве ты не понимаешь, что я пытаюсь помочь тебе?
– Как вы можете мне помочь?
– Уничтожить людей, которые уничтожили твоего брата. Уничтожить людей, которые уничтожают тебя. Но мне нужна помощь. В конце концов всем нужна помощь – тебе, мне, каждому. Помоги мне, а я помогу тебе. Обещаю тебе, Астрид!
Не сказал бы, что отчаяние на ее лице уступило место другому чувству, но по крайней мере оно показалось мне чуть менее бездонным.
– Вы, видимо, очень умелы в уничтожении людей.
– Возможно, и ты будешь вынуждена стать такой, – отпарировал я и вручил ей револьверчик «лилипут», эффективность которого разительна в сравнении с его малым калибром.
Выйдя через десять минут на улицу, я сразу заметил сидящих на крыльце дома напротив и запальчиво, но не слишком громко спорящих двух оборванцев. Тогда я переложил пистолет в карман и направился прямо к ним, однако, не дойдя несколько шагов, свернул в сторону: висящий в воздухе запах рома был так резок, словно они не пили, а только что вылезли из бочки, содержащей лучший сорт этого напитка. Чудовища начинали мерещиться мне в любой промелькнувшей тени. Спасение тут только одно – сон. Так что я сел в мое такси, вернулся в отель и лег спать.
Глава 8
Непривычно ярко сияло солнце, когда мой будильник зазвонил на следующее утро, – вернее – в то же самое утро. Я принял душ, побрился, оделся, спустился в ресторан и подкрепился завтраком, после чего уже был в состоянии улыбнуться и пожелать по очереди доброго дня управляющему, портье и, наконец, шарманщику. Потом постоял некоторое время перед отелем, озираясь по сторонам и всем видом изображая, что жду появления того, кому на сей раз положено за мной следить, но, видимо, мои почитатели уже разочаровались в том занятии, так что никто не стремился составить мне компанию до места, где осталось минувшей ночью полицейское такси. Убедившись, что никто ночью не разместил под капотом смертоносных порций взрывчатки, я сел за руль и прибыл в полицейский комиссариат точно в десять, как и обещал.
Полковник де Граф ждал меня на улице с готовым ордером на обыск. Рядом – инспектор ван Гельдер. Они приветствовали меня с вежливой сдержанностью людей, которые считают, что зря тратят время, но слишком хорошо воспитаны, чтобы говорить об этом, и проводили меня к полицейской машине, намного комфортабельней, чем та, какую выделили мне.
– Вы по-прежнему уверены, что наш визит к Моргенштерну и Муггенталеру желателен? – спросил де Граф. – И необходим?
– Более, чем когда бы то ни было.
– Что-то произошло?
– Ничего, – соврал я и коснулся головы, – просто иногда меня словно подталкивает…
Де Граф и ван Гельдер коротко переглянулись.
– Подталкивает? – осторожно переспросил полковник.
– Ну да. Предчувствие…
Последовал еще один быстрый обмен взглядами, выражающий их мнение о работниках полиции, действующих на такой научной основе, потом де Граф почел за лучшее сменить тему:
– У нас восемь человек в штатском, они ждут нас в грузовике – на месте. Но вы говорили что, в сущности, не хотите производить обыск?
– Почему же? Хочу. Вернее –
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – серьезным тоном произнес ван Гельдер.
– Вы надеетесь? – Я чуть подчеркнул это «вы». – А что я, по-вашему чувствую?
Ни один из них не ответил мне. Не желая обострять и без того принявший нежелательное направление разговор, мы хранили молчание до самого прибытия на место. Наша машина остановилась у невзрачного серого грузовика, и тут же из его кабины выскочил мужчина в темном костюме и подошел к нам. Его гражданская одежда была отнюдь не лучшим маскарадом – я распознал бы в нем полицейского за милю.
– Мы готовы, господин полковник, – обратился он к де Графу.
– Собирайте своих людей.
– Есть! – полицейский указал вверх. – Что бы это могло значить, господин полковник?
Мы проследили за его вытянутой рукой. В это утро дул ветер не особенно сильный, но достаточный, чтобы медленно, неравномерно раскачивать весело раскрашенный предмет, подвешенный у подъемной балки на торце магазина. Предмет этот описывал небольшой полукруг и был, пожалуй, одной из самых мрачных вещей, какие я видел.
Кукла. Очень большая кукла, почти метрового роста, конечно, одетая в знакомый, прекрасно сшитый традиционный голландский наряд, с длинной полосатой юбкой, кокетливо волнующейся на ветру. Обычно через подъемный блок переброшена веревка или проволока, но в этом случае кто-то решил воспользоваться цепью, а куклу прикрепили к ней с помощью чего-то, в чем даже на такой высоте можно было распознать грозно выглядящий крюк, немного выгнутый, чтобы обхватить шею своей неодушевленной жертвы, причем его, видимо, вбили силой, потому что шея была сломана И голова свисала под углом, почти касаясь правого плеча. Всего-навсего покалеченная кукла, но эффект ужасающий. И, по-видимому, не я один испытывал это чувство.
– Что за чудовищный вид! – Де Граф явно был потрясен. – Что бы это могло значить, боже мой? Какова… цель этого? Что за этим кроется? Какое больное воображение могло создать такую… такую мерзость?
Ван Гельдер покачал головой:
– Болезненного воображения всюду хватает, и в Амстердаме его предостаточно. Брошенная любовница… Ненавистная теща…
– Да-да, конечно. Но это… это так ненормально, почти безумно… Выражать свои чувства таким ужасным способом… – Де Граф взглянул на меня удивленно, как если бы изменил мнение о целесообразности нашего визита. – Господин майор, вам не кажется, что это очень странно?
– Вполне разделяю ваше впечатление. У того, кто это сделал, есть все основания получить первое же свободное место в клинике для душевнобольных. Но я сюда приехал не за этим.
– Конечно, конечно, – де Граф бросил еще один долгий взгляд на болтающуюся куклу, словно не мог заставить себя отвести от нее глаз, потом решительно тряхнул головой, подал знак и первым поднялся на крыльцо магазина. Привратник проводил нас на второй этаж, а затем в угловую комнату, двери которой с часовым замком – не так, как в последний раз, когда я их видел, – были гостеприимно распахнуты.