Кукла на цепи

Маклин Алистер

– Как ты сказала? – спросил я подозрительно.

– Ничего-ничего. Ничего…

Мы свернули на улицу, где размещалась фирма «Моргенштерн и Муггенталер». Этот мой второй визит сюда полностью подтверждал впечатление, полученное накануне вечером. Только место показалось мне еще более мрачным и грозным, мостовая и тротуар грязнее, чем прежде, сточные каналы больше забиты мусором. Даже три складчатые, крутые крыши домов словно сблизились друг с другом, а завтра в эту пору могли и вовсе сомкнуться.

Внезапно Белинда замерла и схватила меня

за руку. Она глядела вверх широко открытыми глазами, туда, где здания магазинов уходили вдаль и подъемные балки четко рисовались на фоне ночного неба. Я знал, что она предчувствует недоброе, у меня самого было такое предчувствие.

– Это должно быть здесь, – прошептала она. – Я знаю, что это здесь.

– Да, это здесь, – ответил я твердо. – А что?

Она резко отдернула руку, словно услышала что-то ужасное, но я снова взял ее за кисть, сунул под локоть и прижал к себе. Она не пыталась вырываться.

– Тут так… так страшно. Что это за жуткие штуки торчат из-под крыш?

– Подъемные балки. В былые времена дома облагали податями, исходя из ширины фасада, так что практичные голландцы строили их необыкновенно узкими. Естественно, лестничные клетки были еще уже. Отсюда и эти балки для подъема массивных вещей – втягивания наверх фортепьяно, спуска вниз гробов и так далее.

– Перестаньте! – Она втянула голову в плечи и невольно вздрогнула. – Ужасное место… Эти балки… совсем как виселицы. Это место, куда люди приходят умирать.

– Чепуха, моя дорогая, – сказал я беспечно, чувствуя острые, как стилеты, ледяные пальцы, исполняющие на моем позвоночнике траурный марш Шопена, и вдруг затосковал по почтенной музыке шарманки перед «Рембрандтом». Вероятно, я был так же доволен, держа Белинду за руку, как и она тем, что может держаться за мою. – Не становись жертвой этих твоих галльских видений.

– Никакие это не видения, – хмуро парировала она, но тут же задрожала снова. – Мы правда должны были прийти в это ужасное место?

Теперь дрожь ее стала сильной и непрерывной. Правда, было холодно, но не до такой же степени!

– Ты помнишь, как мы сюда попали? – Она кивнула. – Возвращайся в отель, а я позже приду к вам.

– В отель? – она все еще не пришла в себя.

– Со мной ничего не случится. А теперь иди…

Она вырвала руку и, не давая мне опомниться, вцепилась в лацканы моего плаща, у взгляда ее была одна цель: испепелить меня на месте. Если она и дрожала теперь, то от гнева. Я и представить себе не мог, что такая красивая девушка может выглядеть столь взбешенной. Пальцы ее, впившиеся в мой плащ, побелели. Она даже пыталась меня трясти.

– Никогда больше не говорите мне такого! – Губы ее дрожали, но слова звучали с отчетливой яростью.

Это был короткий, но решительный конфликт между моим врожденным чувством дисциплины и желанием обнять ее. Дисциплина победила, но до проигрыша недоставало немного. Я покорно согласился:

– Никогда больше не скажу тебе ничего такого.

– Тогда все в порядке, – она отпустила мои

жалобно затопорщившиеся лацканы и снова взяла за руку. – Пошли. Гордость никогда бы не позволила мне сказать, что она потянула меня за собой, но со стороны, вероятно, было очень похоже на то. Пройдя шагов пятьдесят, я остановился. – Мы на месте.

Белинда вполголоса прочитала табличку «Моргенштерн и Муггенталер». Я поднялся по ступенькам и взялся за замок.

– Наблюдай за улицей.

– А потом что делать?

– Охраняй мою спину.

Даже мальчишка, снабженный гнутою шпилькой для волос, не счел бы этот замок препятствием. Мы вошли, и я закрыл дверь. Фонарик мой был невелик, но мощен, однако немногое мог показать нам на первом этаже: помещение, чуть ли не до потолка заваленное пустыми деревянными ящиками, бумагой, связками соломы и упаковочными приспособлениями. Посылочный пункт, только и всего, По узкой, крутой деревянной лестнице мы поднялись этажом выше. На полпути я оглянулся и заметил, что Белинда тоже беспокойно оглядывается, а луч ее фонаря скачет из стороны в сторону.

Следующий этаж был целиком отведен под несметное количество голландской оловянной посуды, миниатюрных ветряных мельниц, собачек, трубок и прочих товаров, связанных исключительно с торговлей сувенирами для туристов. На полках вдоль стен и на параллельных стеллажах посреди зала помещались десятки тысяч этих предметов, и, хотя, конечно, осмотреть их все я не мог, они мне показались совершенно безобидными. Зато совсем не таким безобидным показалось мне помещение, примерно пятнадцать на двадцать футов, которое прилегало к одному из углов зала, а точнее говоря – двери, которые в это помещение вели, хотя и не пожелали в этот вечер нас туда впустить. Я подозвал Белинду и осветил эти двери фонариком. Она глянула на двери, потом на меня, и в отблеске света можно было заметить изумление на ее лице.

– Замок с часовым механизмом, – сказала она. – Кому нужен замок с часовым механизмом на обычных дверях конторы?

– Это не обычные двери, – поправил я. – Они сработаны из стали. И готов держать пари, что эти обычные деревянные стены обшиты изнутри сталью, а самое обычное старое окно, выходящее на улицу, забрано густой решеткой, вправленной в бетон. В ювелирном магазине – да, это бы можно понять. Но здесь? Ведь скрывать-то нечего…

– Похоже, мы напали на то, что искали.

– А ты когда-нибудь во мне сомневалась?

– Нет, господин майор, – это прозвучало скромно и кротко. – А куда мы, собственно, попали?

– Неужели не ясно? – удивился я. – В оптовый склад сувениров. Фабрики, или кустари, или кто там еще, присылают сюда свою продукцию для реализации, а этот склад снабжает магазины по требованию. Просто, не правда ли? Безопасно и невинно, а?..

– Но не очень гигиенично.

– С чего ты взяла?

– Тут ужасный запах.

– Да, запах гашиша, я бы сказал, на любителя.

– Гашиша?

– Ох, уж эта мне твоя тепличная жизнь!.. Пошли.