Кукла на цепи

Маклин Алистер

– Служащие аэропорта – это сборище старых баб.

– А! – это могло означать что угодно. – Такие сведения могу поискать. Что еще?

– Ничего.

– Мы забыли о другом мелком происшествии.

– Слушаю вас.

– Этот коридорный с шестого, этажа… неинтересный тип, о котором мы кое-что знаем… Это был не ваш человек?

– Полковник!

– Я ни секунды так не думал. Вы знаете, что он умер, сломав себе шею?

– Должно быть, тяжкий несчастный случай, – заметил я сочувственно.

Де Граф допил коньяк и встал.

– Мы еще не

познакомились с вами, майор, но вы уже достаточно долго в Интерполе и снискали себе в Европе изрядную репутацию, чтобы мы не были знакомы с вашими методами. Смею вам напомнить: то, что проходит в Стамбуле, Марселе и Палермо – назову только эти несколько городов, – не проходит в Амстердаме.

– Вы действительно неплохо информированы, – похвалил я.

– Тут, в Амстердаме, мы все во власти закона, – похоже, он меня не слышал. – Ни я, ни вы не исключение.

– И не рассчитывал на это, – вставил я невинно. – Итак, сотрудничество. А теперь – цель моего визита. Когда я мог бы с вами побеседовать?

– В моем бюро в десять, – он без удовольствия обвел ресторан взглядом. – Тут не место и не время.

Я вопросительно вскинул брови.

– У отеля «Рембрандт», – понизил голос де Граф, – мировая известность как у места, которое насквозь прослушивается.

– Вы меня удивляете, – откликнулся я. Де Граф вышел. А я задумался: черт побери, он что, полагает, что я случайно выбрал отель «Рембрандт»?

Кабинет полковника де Графа ничем не напоминал номер в «Рембрандте». Довольно большая комната, но унылая, голая и деловая, обставленная главным образом серо-стальными шкафами для бумаг, серо-стальным столом и такими же креслами, к тому же и твердыми, как сталь. Но уж во всяком случае такая обстановка вынуждала человека сосредоточиться на предмете разговора, тут не было ровным счетом ничего, что отвлекало бы внимание или взгляд. Де Граф и я после десятиминутного вступления как раз и сосредоточились, хотя, полагаю, де Графу это давалось легче, чем мне. Минувшей ночью мне допоздна никак не удавалось заснуть, а в подобном случае трудно быть в идеальной форме к десяти часам холодного и ветренного утра.

– Все наркотики, – согласился де Граф. – Конечно, нас интересуют все наркотики: опиум, гашиш, амфетамин, ЛСД, кокаин, – чем только пожелаете, майор, тем и займемся. Все эти средства либо убивают, либо ведут к смерти. Но на сей раз стоит ограничиться действительно самым грозным – героином. Согласны?

– Согласен, – отозвался с порога низкий резкий голос. Я обернулся: высокий мужчина в хорошо сшитом темном костюме, с холодными, проницательными серыми глазами, симпатичным лицом, которое очень легко могло перестать быть симпатичным, на вид очень профессиональный. Относительно его профессии сомнений не возникало. Полицейский, и причем не такой, которого можно недооценивать. Он закрыл дверь, подошел ко мне легким пружинистым шагом человека значительно моложе сорока с хвостиком, хотя ему было никак не меньше, протянул руку

и назвался:

– Ван Гельдер. Я много слышал о вас, господин майор.

Это навело меня на размышления, однако я решил воздержаться от комментариев, улыбнулся и пожал ему руку.

– Инспектор ван Гельдер, – представил де Граф. – Шеф нашего отдела по борьбе с наркотиками. Он будет с вами работать, майор. И обеспечит вам наилучшее сотрудничество, какое только возможно.

– Искренне надеюсь, что нам будет хорошо работаться вместе, – ван Гельдер улыбнулся и сел. – Расскажите, чего вы добились у себя. Считаете ли вы, что уже можете ликвидировать в Англии сеть доставки наркотиков?

– Пожалуй, да. Это отлично организованный распределительный канал, очень плотный, почти без брешей, и именно поэтому мы смогли установить десятки торговцев, а также нескольких главных распределителей.

– Итак, вы можете ликвидировать эту сеть, но не хотите. Оставляете ее в полном покое?

– Иначе трудно, инспектор. Ну, ликвидируем эту, так следующая уйдет так глубоко в подполье, что уже никогда ее не обнаружим. Сейчас же мы можем выловить их в любой момент. Важнее, выявить, как эта пакость попадает в страну и кто ее доставляет.

– И вы полагаете, – ясное дело, иначе вас бы здесь не было, – что доставка ведется отсюда? Либо из этого района?

– Не из района. Отсюда. И вовсе не предполагаю – знаю. Восемьдесят процентов тех, кто у нас под наблюдением, – я имею в виду распределителей и их посредников, – связаны с вашей страной. Точнее говоря с Амстердамом. Почти у всех здесь родственники или друзья. Поддерживают контакты, лично ведут дела либо ездят сюда в отпуск. Мы потратили пять лет, чтобы составить досье.

– А есть копии этих документов? – спросил ван Гельдер.

– Одна.

– У вас?

– Да.

– При себе?

– В одном безопасном месте, – я коснулся пальцем головы.

– Наибезопаснейшем, – признал де Граф. И добавил задумчиво:

– Разумеется, до тех пор, пока вы не наткнетесь на людей, которые будут склонны отнестись к вам так же, как вы относитесь к ним.

– Не понимаю вас, полковник.

– Я говорю загадками, – любезно согласился де Граф. – Хорошо, согласен. Не буду говорить обиняками. Мы тоже знаем о нашей недоброй репутации. Хотелось бы, чтобы это не было правдой, но увы. Знаем, что товар доставляется сюда оптом. Знаем, что уходит он в розницу, но понятия не имеем – ни откуда, ни как.

– Это уж ваш двор, – коротко заметил я.

– Наш… что?

– Ваше дело. Это происходит в Амстердаме, а вы стоите на страже закона в Амстердаме.

– Вы за год завели себе много друзей? – любезно поинтересовался ван Гельдер.

– Я работаю в этой области вовсе не для того, чтобы заводить друзей.

– Вы работаете в этой области для того, чтобы истреблять людей, которые истребляют других людей, – примирительно сказал де Граф. – Мы знаем о вас. У нас на эту тему прекрасное досье. Не угодно ли взглянуть?