Кудеяров стан
Шрифт:
Есть ведь что-то в этом сундучке. Может быть, драгоценные сосуды, украшения, добытые славянами в походах на византийские города… А может быть, оружие…
Недаром же Дмитрий Павлович, как обнаружили эту площадку, прямо чуть не затрясся от радости. Говорит: «Редкая удача».
Мысль об украшениях, что, быть может, хранятся в глиняном ларце, разбудила в душе другое… мутное, нехорошее, о чем хотелось забыть: утаенная находка. Ещё позавчера поднял Игорь в раскопе бронзовый Зарянин браслет. Поднял и… никому не показал, спрятал.
Подкинуть прямо в раскоп, а потом самому же поднять и вручить Дмитрию Павловичу? Но третий пласт, где поднят браслет, давно закончен, после него закончен и четвертый пласт и выборка ямы. А Дмитрий Павлович хорошо разъяснил своим «младшим научным сотрудникам», как важно точно знать, где, в каком пласту, в каком квадрате найдена вещь.
Значит, выход один: отдать находку Дмитрию Павловичу и честно обо всём рассказать. Надо. Игорек знает, что надо, но не знает, хватит ли у него решимости. Знает, что обязан отдать находку. Да. Обязан. Хоть и дорого уже ему это незатейливое девичье украшение… Зарянино украшение. Хоть и нелегко признаться археологу в нечестности…
Но вот вблизи чей-то шепот, шум чьих-то тяжелых шагов. Игорь быстро поворачивается… Они! Те самые, что глушили на реке рыбу! Впереди длинный. В сапогах, в брюках-галифе. В брюки заправлена кремовая шелковая сорочка, поверх сорочки голубеют новенькие подтяжки. В зубах папироса.
За ним его толстенький товарищ. Идет уточкой, с боку на бок на коротеньких ножках переваливается.
Мальчик нахмурился, вскочил на ноги. Незваные гости заметили его не сразу, и по лицам их видно было - не особенно обрадовались.
– Ты чего, паренек, тут околачиваешься? А ну, сматывайся отсюда!
– сразу накинулся на мальчика первый незнакомец.
– Это ещё почему?
– удивился и обиделся Игорь.
– Никуда я не уйду, да и нельзя мне уходить. Я дежурный.
Коротенький исподтишка дернул товарища за подтяжки.
– Оставь, Валя, свои шутки. Вечно ты так. Юный гражданин не понял. Подумал, что ты его в самом деле прогнать хочешь… а мы наоборот - даже очень рады…
Он сел на пенек, вынул из кармана несколько конфет и протянул их Игорю:
– Угощайтесь, молодой человек.
– Я на посту, - не удержавшись, похвастал Игорек, - мне запрещается принимать что-нибудь от посторонних, - и покраснел: «Зачем я это?»
– Ого! Молодец. Да у них серьезно!
– Ну конечно, серьезно. У нас раскопки. Экспедиция, ценные находки…
– Что же вы нашли такого интересного?
– спрашивает толстый гость. Голос сладенький, как конфета, которую сосет говорящий.
– Верно, оружие? Монеты?
– Пока ещё не знаем, не открывали, но хранилище какое-то обнаружили.
– Мальчик
Высокий насторожился, как ищейка, потянул носом и с решительным видом полез в раскоп.
– Нельзя посторонним, - уже с отчаянием предостерегает проболтавшийся дежурный, - это же экспедиция Академии наук… Дмитрий Павлович…
– Чхали мы на твоего Дмитрия Павловича с его академией разом, - бормочет высокий, и Игорь к ужасу своему только теперь понял, что высокий и его товарищ пьяны.
А высокий между тем, оглядевшись в раскопе, заметил северо-западный угол тщательно расчищенной ямы, присыпанной рыхлой землей, и, склонившись, начал руками отгребать землю.
– А ну, где у вас здесь лопаты?
– Нет лопат. Дедушка точить взял, - упорно изворачивается мальчик, - и по закону…
– Тоже мне законник выискался!
Коротенький шарит возле куреня и, конечно, находит лопату.
– Молодой ещё, а лгун изрядный… Нет лопат, - зло передразнивает он Игорька.
Мальчик кидается в раскоп, ложится на заветную площадку, прикрывая её грудью, но высокий, как котенка, выбрасывает его на отвал.
– Уйди, пока голову не отвинтил. Не мешайся под ногами.
Бедный дежурный слышит, как хрустит разбитый лопатой слой обожженной глины, видит, как мужчина запускает руку в образовавшийся пролом, как вытаскивает… глиняный горшок. Целый, закопченный, с зубчатым орнаментом по венчику и по пухлым округлым плечикам.
Высокий заглядывает в сосуд и вдруг разочарованно кривится:
– Мерзость какая-то… кости свинячие!
Сосуд летит на землю и раскалывается на несколько частей. Из него действительно вываливаются кости и ещё какие-то сцементированные временем остатки варева.
Падает и раскалывается второй горшок, за ним глиняная миска.
– Зачем вы бьете? Это же славянские! Древние!
– Жаль, нет здесь твоего Дмитрия Дураковича… и ему бы так башку расколол, - пьяно бахвалится высокий невежда.
– Тоже откопали… Печь какую-то стародавнюю да горшки бабьи… Барахольщики. А других учат, что нельзя, что можно.
Плюнул в разрушенную им древнюю печь и полез из раскопа. За ним - его товарищ.
– Брось, парень, с этим прощелыгой водиться, - поучает Игоря высокий, - с Дмитрием твоим. Подозрительный он тип. И скажи ему: если ещё не в свои дела соваться будет - ноги ему переломаем.
– До беды с ним достукаешься, - подтверждает второй, - именно достукаешься. Ну, адьё, а ревуар, сэр.
И оба ушли вниз по тропинке, а Игорек стоит, широко раскрыв глаза, бледный, растерянный, подавленный…