Кудеяров стан
Шрифт:
Увидав, что их заметили с городища, пришельцы остановились. Молодой положил на землю меч, оба отошли шагов на десять и спокойно уселись на траву.
Стало ясно: варяги, видя, что они обнаружены и что не удалось напасть неожиданно на славянское поселение, предлагают мир и торговлю, а меч - образец варяжского товара.
К чужеземцам спустились из городища Полян и один из северян. С собой вынесли шкуру бобра, круг воска и березовый туесок с медом.
Славяне знали, с кем начинают
Шли торговать с далекой богатой Византией, везли с собой для обмена и продажи мечи и другие товары, купленные или с бою взятые в странах Западной Европы. По пути, где удавалось, врасплох нападали на славянские города и селища, жгли, убивали, захватывали славянское добро, самих славян, женщин и детей славянских. Где срывался разбойничий налет - приходили мирными купцами.
Сюда, в северянские леса, варягам было не по пути - путь «в греки» шел по Днепру. Но варяги часто сворачивали в леса, чтобы внезапно напасть и поживиться именно там, где их не ждут, не остерегаются.
Встретились под городищем. Старый купец поклонился славянам и указал рукой на лежащий на тропинке меч. Полян поднял и обнажил тяжелое оружие. Сталь ярко заблестела на солнце. Кузнец осмотрел и по достоинству оценил изделие другого, чужеземного кузнеца. Взмахнул рукой - острие со свистом рассекло воздух - вдруг нахмурился: «Торговать пришли? Дело. А зачем девушек наших ловите? Стрелами в них мечете? Гости… Смотрите, худа бы вам за то не было. Небось по нашей земле ходите, и незваные».
Старый варяг заулыбался ласково и развел руками. Отвечал с трудом подбирая и безбожно коверкая славянские слова: «Это так… воин у нас один есть глупый. Пошутил. Мы его крепко наказали. И ещё накажем…»
Говорит, а сам по сторонам озирается. Знает, что не верят ему славяне, что не обмануть знакомых с варяжскими повадками стариков. Ещё раз сумрачно посмотрел Полян на купца и махнул рукой. Обида обидой, да не портить же из-за неё торг, к тому же с Заряной всё обошлось благополучно.
И варяги и славяне долго торговались, дорожились своим товаром. Потом сошлись в цене, ударили по рукам.
На мече поклялись, что коварства не будет, что ни варяг не тронет славянина, ни славянин варяга.
Клялись славяне Перуном Громовержцем, варяги - Одином, богом купцов и воинов.
Но клятва клятвой, а об осторожности забывать тоже не приходится. Товар приносили на открытую площадку маленькими равноценными партиями и строго следили, чтобы на площадке или близко от неё не было больше чем по четыре варяга и столько же славян.
Потом уносили обмененный товар и только тогда приносили новый. Чтобы ни варягам, ни славянам не было большой корысти нарушить договор.
А
Торг закончился с темнотой. Варяги вернулись в лес, где их ожидали товарищи, а ещё до этого десяток славянских охотников кружным путем пробрался к варяжскому лагерю. Всё видящие и никем не видимые разведчики не отходили от чужеземцев, пока они заутро не поднялись с лесной стоянки и не ушли назад, на запад, к тихому Сейму, что, неспешный и ласковый, уносит в многоводную Десну воды северянской Тусори.
ГЛАВА XVIII. ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ
Над лесами, дубравами, над болотными топями, над старым высоким гнездом-городищем пролетали дни, пробегали месяцы, проходили годы. Шесть лет прошло с тех пор, как появился у высокого вала черный беглец с девчонкой за спиной.
Не согнули Поляна годы, хоть серебяными нитями прошили его черную голову и черную густую бороду. Всё так же, не зная устали, копал он рудую землицу, никого, кроме Горюна, не подпуская к открытому им и единственно до сих пор известному в окрестности месторождению железной руды. Всё так же сам с молодым, навек безмолвным помощником варил и ковал железо.
Только варил уже не в горшке на домашнем очаге: из камней и глины построил рядом с кузницей здесь, у края городища, настоящий сыродутный горн - домницу. Теперь уже с двух сторон прилажены были глиняные трубки - сопла, - и с двух сторон нагнетали воздух внутрь раскаленного горна неустанные мехи. Уже не кусочек железа с кулак величиной, а крицу в пять-восемь килограммов давала каждая варка.
По-прежнему Полян был единственным металлургом в окрестности, и изделия его всегда находили выгодный сбыт на соседних городищах.
За мудрость, за власть над огнем и металлом кузнеца уважали и боялись. Население считало его колдуном. Его слово стало решающим на совете старейшин общины, к нему приводили и приносили больных, прося излечить, он же врачевал скот, заливал смолой раны, прокалывал вздувшийся бок корове, приготовлял отвары из одному ему известных трав.
А когда боевая гроза надвигалась на лесные городища, по слову старого Поляна собирались рати ближних общин, чтобы сообща дать отпор непрошеным гостям или выручить осажденное кочевником городище.
– А Заряна?
– тихо спросила Вера.
– Заряна? Девочка за эти годы выросла. Превратилась в сильную здоровую девушку.
– Дмитрий Павлович вынул опять из блокнота и подал Вере уже знакомый ребятам портрет девушки с диргемом на лбу.
– Была она белокура, как большинство славянок, синеглаза, смугла. Очень даже смугла - видно, сказалась частая работа с отцом у раскаленного горна.
– Она тоже ковала?
– удивился Игорь.