Кудеяров стан
Шрифт:
Враг полонил кого смог, а многих перебил у жилищ и в жилищах.
Монголы, видимо, торопились и не смогли задержаться на месте побоища. Они не только не унесли имущества из горящих жилищ, но не успели даже собрать оружие на трупах, не успели похоронить своих павших в бою товарищей.
Находок при раскопках было масса: мечи, сабли, копья, наконечники стрел, шлемы, доспехи. А в жилищах и возле них - орудия труда, утварь, украшения…
Райковецкое
– Вот бы здесь такой погромище!
– вслух размечтался Игорек.
– Не возражал бы.
– Археолог глянул на часы.
– Садись, опять перерыв.
– И хоть самому тоже не терпелось заглянуть в секреты второго пласта, бросил лопату.
– Десять минут?
– схитрил Игорь. Но на этот раз он знал, что перерыв двухчасовой - обеденный.
Решено было костра не разводить. У ребят оказались хлеб, сало, овощи, у Дмитрия Павловича, кроме хлеба, консервы. По-товарищески поделились. Закусили помидорами, яблоками.
Потом Дмитрий Павлович приказал уйти от раскопа и лечь в кусты отдыхать. Пришлось повиноваться.
Земля была ещё сыровата после недавних дождей. Дмитрий Павлович посоветовал набросать ветвей орешника, вырубленного при расчистке площади. Получилось что-то вроде пружинного матраца. Сверху разостлали Глебов мешок, свои куртки.
Может ли быть что лучше? Лежишь под кружевом колеблемых ветерком ветвей. Тот же ветерок ласково дышит на разгоревшиеся щеки. Сыт, хорошо и интересно поработал, спину и руки немного поламывает. Знаешь, что впереди опять увлекательная работа и столько нового, неизведанного. А рядом друг. Хороший, хотя и взбалмошный, чуть было не потерянный, но теперь уже навсегда твой.
Хорошо! Даже обидно, что сейчас заснешь и ничего этого не будешь сознавать. А заснешь обязательно… глаза уже не открываются, и тела, кажется, уже нет. Голова и та не совсем тебя слушается…
Игорек тоже ещё не спит, и думы у него, наверно, такие же.
– Глеб, - шепчет он, искоса поглядывая вправо, где лежит Дмитрий Павлович (археолог велел спать и не разговаривать).
– Глеб!
– Ну?
– сонно отзывается Глеб.
– Слушаю.
Но по голосу товарища Игорь понимает, что Глеб уже не способен слушать. Да и не знает Игорь, что он хочет сейчас сказать другу. Ничего. Просто хотелось… и Игорь, как в тихую теплую воду, погружается в глубокую цепкую дрему.
К таинственному культурному слою подобрались, наконец, уже после обеденного перерыва. И очень скоро в парусиновой тетради появилась новая запись:
«С глубины 30 сантиметров от дневной поверхности извлечено большое количество костей, шлака и фрагментов керамики, преимущественно лепной».
– Проще было
Во время очередного перерыва археолог сел возле ребят на землю. Перед ним лежали четыре кучки найденных во втором слое черепков, костей и шлака. Дмитрий Павлович взял в руки несколько черепков.
– Фрагменты эти черепушечьи, если в них разобраться, побольше костей сказать смогут. Вот этот на гончарном кругу изготовлен. Видите? Гладкий, аккуратный, без бугров и вмятин. А наличие гончарного круга говорит о многом. Если каждый сам себе горшок лепит, значит гончарного круга ещё нет. Лепят руками, как вот этот лепили, - он показал ребятам другой черепок.
– Видите? Поверхность неровная, бугристая. Гончарный же круг появился только тогда, когда появились специалисты-гончары, работающие для сбыта своих изделий. Видите, сколько может рассказать один черепок? Но это ещё не всё.
Ведь в разные времена народы по-разному и горшки лепили. Различий тут масса: и в форме горшка, и в примесях в глине, и в обработке поверхности, и, главное, в орнаменте - в узорах, которыми украшались сосуды.
Поэтому по черепкам часто можно определить, кто жил в данном месте и когда жил.
Вот это городище, например, и без диргема, только по керамике, можно было бы смело датировать восьмым-десятым веками и отнести к славянским. Диргем уточнил датировку и ещё раз её подтвердил. И многое ещё могут черепки рассказать. Покопаемся - увидите.
А сейчас давайте отберем. Брать будем не всё, только те, что с частью венчика, верхнего, значит, края горшка, и те, что с орнаментом. Ну и самые крупные… - Дмитрий Павлович занялся разбором черепков.
– Теперь запакуем, - продолжал он, - от каждого пласта и от каждого квадрата отдельно. И напишем, - он, улыбаясь, глянул на ребят: - «Боггородице Шурер».
Ребята смущенно засмеялись.
Разбирая черепки, археолог задержал в руках крупный кусок толстостенного сосуда с частью дна и с аккуратной круглой дыркой.
– Ого! Вот вам ещё интересный пример. Знаете, о чем этот черепок рассказать хочет? «Люди, - говорит он, - меня изготовившие, занимались скотоводством. Доили коров, приготовляли сыр». Правда. Это часть сосуда для изготовления сыра. А отверстие сделано специально для стока сыворотки. Занятно?
– спросил Дмитрий Павлович, видя, что ребята с интересом рассматривают кусок дырявого горшка.
– И добавил, опять значительно улыбаясь и хитро прищуриваясь: - А знаете, ребята, часть горшков, от которых черепки эти остались… Заряна лепила. Тут её жилище было. Тут. Это уж точно. Дайте срок - сами убедитесь. А теперь за работу.