Кубинский зал
Шрифт:
– Эй, – сказал я. – Не хочешь рассказать, зачем я здесь?
– Заткнись и не мешай человеку работать, – был ответ. – Антван, я хочу, чтобы ты был у меня… – Г. Д. повернулся ко мне. – Как ты меня назвал? «Эй»?!
– Я только спросил, зачем я тебе понадобился. Нижняя часть его лица под очками расплылась в широкой ухмылке.
– Тебя плохо воспитывали, белый человек. Меня зовут Г. Д.
– Рад познакомиться, Г. Д., – сказал я. – А теперь скажи, что тебе от меня нужно.
Дверь распахнулась.
– Это еще кто?
Г. Д. пропустил вопрос мимо ушей.
– Открой, – коротко скомандовал он.
Антван открыл сундучок и наклонил его в сторону Г. Д. Даже оттуда, где я сидел, было видно, что он битком набит деньгами.
– О'кей?
Г. Д. протянул руку, вытащил из сундучка тонкую пачку купюр, потом взял моток упаковочной ленты и крест-накрест обмотал ею сундучок не меньше пяти раз.
– Этого достаточно… – пробормотал он себе под нос и расписался на ленте толстым фломастером. – Положи в сейф.
Антван опустился на колени возле пристеночного столика, открыл какую-то дверцу, поставил сундучок внутрь и снова закрыл.
С танцпола внизу по-прежнему доносился визг и вопли.
– Сколько у тебя там девчонок? – спросил Г. Д.
– Девятнадцать и Серена за кассой.
– Ла Квин сегодня выступает?
– Да. – Антван улыбнулся. – Хочешь ее видеть?
– Скажи, пусть поднимется ко мне и кое-что мне покажет.
Не успел Антван выйти, как в кабинете появился еще один чернокожий в рубашке из вельветина. На одной руке у него был большой шрам.
– Кто этот белый ублюдок? – спросил он, хмуро поглядев на нас.
– Никто. Просто пришел в гости. Давай лучше взглянем, что там у тебя.
Негр со шрамом достал небольшой серебристый пистолет.
– Хорошо. Он сопротивлялся?
– Почти нет, босс.
Г Д. опустил пистолет в прорезь на крышке бочки, потом достал из кармана халата пригоршню банкнот и протянул негру со шрамом:
– Вот, возьми. – Они легонько стукнули кулак о кулак, после чего негр со шрамом ушел, и Г. Д. повернулся ко мне:
– Значит, ты работаешь на Рейни?
– Нет.
– Врешь.
Я пожал плечами.
– Моя тетка сказала – она разговаривала с тобой сегодня.
– Она разговаривала главным образом с Джеем. Я оказался рядом случайно.
– Чего она от вас хотела?
– Денег.
– Верно. Но она – старая, глупая женщина. Она сделала одну ошибку.
– Какую же?
– Назвала не ту цифру.
Я промолчал.
– Я сказал – она назвала не ту цифру. Она потребовало слишком мало.
– Понятно.
– Ты не уважаешь моих чернокожих
– Уважаю.
– Ты ненавидишь негров?
– Нет.
– Ты считаешь, они должны оставаться нищими и дохнуть от СПИДа и прочего дерьма?
– Нет.
– Может быть, ты считаешь негров глупыми?
– Нет.
– А вот мне сдается, ты считаешь всех чернокожих кретинами. Похоже, у тебя сложилось предубеждение против моих братьев.
– А я уверен – у тебя сложилось очень сильное предубеждение против белых.
– Ты ненавидишь черных.
– Нет.
– Ты ненавидишь их, потому что они выше тебя!
– Нет.
– Тебе не нравится сексуальная доблесть моих черных братьев.
– Очень нравится.
– Черные тебе омерзительны.
– А тебе омерзительны белые? – спросил я. Г. Д. резко выдохнул через нос:
– Да!
– И ты ненавидишь белых?
– Да, я их ненавижу.
Вот и поговорили, подумал я.
Дверь кабинета снова открылась, и внутрь заглянула какая-то девушка. Губы у нее были выкрашены в желто-оранжевый цвет, напоминавший расцветку нью-йоркских такси. Такого же цвета были туфли на высоких каблуках, трусики-«шнурочки» и отделанный бахромой лифчик.
– Иди сюда. Ла Квин.
– О, я знаю, что ты хочешь! – пропищала Ла Квин тонким, счастливым голосом, и я догадался, что тут не обошлось без маленьких таблеточек, которые делают голос человека высоким и счастливым. Потом Ла Квин увидела меня:
– Это кто?
– Просто один белый придурок, который сам не знает, что делает.
– Хочешь развлечься, Г. Д.?
– Иди ко мне, девчонка. Как говорил мой папаша, ты выглядишь лучше, чем банковский чек.
Ла Квин игриво покосилась на меня:
– Эй, не смотрите, мистер.
Но я все равно смотрел – не мог не смотреть. Ла Квин опустилась на колени между огромными, дряблыми ляжками Г. Д., который распахнул иолы халата. Впрочем, мне с моего места было видно лишь похожую на виолончель коричневую спину Ла Квин, ее сдвинутые вместе лодыжки и торчащие каблуки.
– Не спеши, детка. – Г. Д. взял девушку за подбородок и заставил приподнять лицо. – Тебе нравится эта штука, не так ли? Тебе нравится мой першинг?
– Очень нравится, Г. Д.
– Скажи это, детка. Скажи: мне нравится твой «першинг».
– Мне нравится твой «першинг», Г. Д., он меня заводит. Ты мой лучший негр, Г. Д. Дизель.
Г. Д. снова прижал Ла Квин к своей промежности и посмотрел на меня поверх ее поднимающейся и опускающейся головы.
– Моя тетка казала – ты заставил моего дядю Хершела работать в мороз и из-за этого с ним приключился сердечный приступ. Все, кто был знаком с моим дядей, знали, что у него больное сердце.
– Я здесь ни при чем. Хершел работал на Джея Рейни.