Крюшон соло
Шрифт:
– Откуда же он взял деньги?
Аббат Крюшон сделал неопределенный жест.
– Кто знает? Вероятно, Господь послал их ему в награду за покаяние*.
_____ * неточность в рассказе аббата: как это следует из нескольких монастырских хроник, брат Николай, действительно, сперва вернулся в ту обитель, куда был выслан отцом Жаном. Но вскоре он снова бежал вместе со всей казной. После этого грешник сколотил так называемую "банду исцарапанных" и принялся грабить уже всех подряд, не обходя, разумеется, продавцов индульгенций и монахов. Правда, теперь уже на монахов не нападали сзади, но, как ни странно, монахи опять были недовольны. "Раньше деньги
– Ах, аббат, это поистине необыкновенная история!
– выразил свое восхищение де Перастини.
– Но вы так-таки все равно замечательный человек. Подумать только - яички с коготками!
– Не у меня одного,- скромно напомнил аббат.
– Все равно, все равно! А можно посмотреть, как вы втягиваете и выпускаете ваши коготки?
– Нет, нельзя,- отклонил аббат.
– Идите-как спать, чадо, уже поздно.
И аббат поднялся к себе в комнату и крепко запер дверь и окно.
Несколько дней после этого де Перастини не докучал аббату мольбами об исповеди. Похоже было, что итальянец за что-то дуется. Даже император заметил это охлаждение и поинтересовался у аббата:
– А что это наш Педерастини какой-то скучный? Он случайно не обиделся, что вы изложили нам феерическую историю трагических бесчинств Гарибальди?
– О, что вы, ваше величество,- успокоил аббат.
– Наш де Перастини сам ненавидит этого свеклоборца*. Нет, просто мой друг никак не хочет растаться со своим гегельянством, а я его к этому мягко понуждаю. Ведь это учение серьезно грешит перед первоапостольской католической правой верой.
____ * история про свеклоборчество Гарибальди Ли Фанем не приводится. Прочитайте сами в учебнике истории, а если ее нету, то впишите.
– А разве де Перастини заделался гегельянцем?
– удивился император. Отчего бы это?
– Ну, как же, ваше величество, разве вы не заметили?
– вон у него какая повязка на глазу,- объяснил аббат Крюшон.
– Все гегельянцы носят такие и нипочем не снимают. Впрочем,- поправился аббат,- за исключением адмирала Нельсона - он был не гегельянец, но орнитолог.**
____ ** на первый взгляд, эти утверждения про гегельянцев и Нельсона выглядят фантазией аббата. Но не торопись, читатель, читай дальше - а если невтерпеж, то смотри сразу "Фридрих и Гегель" и "Орнитолог Нельсон" - там-то все обосновывается с железной логикой - неопровержимо, как теорема Ферма.
При словах про орнитологию Нельсона лорд Тапкин скорчил гримасу недоумения, но тут же склонил лицо над тарелкой с остатками пудинга - после епитимьи аббата на ростбиф и прочее скоромное единственным пищевым утешением британца оставалось только это кушанье. Впрочем, английского посла согревала надежда на благополучное разрешение задуманной им операции, а попросту говоря, интриги, в которую они с Пфлюгеном сумели вовлечь уже и де Перастини. Правда, они не раскрывали перед ним истинной подоплеки дела, а использовали его в темную: ветреный Гринблат-Шуберт пичкал доверчивого итальянца хитроумной дезинформацией.
По этой-то причине в один прекрасный день итальянский друг аббата Крюшона прибежал как настеганый в дом к аббату и взволнованно сообщил:
– Дорогой аббат! Отче! Я только что выведал ужасные известия - против вас составился заговор. Это настоящее покушение!
– Что вы говорите?
– Да, да!
– и итальянец рассказал оторопевшему аббату о громиле-водовозе
– Подумать только - такие мяконькие, пушистенькие, с коготочками - и их отпнуть!
– ужасался де Перастини.
– У этих людей нет ничего святого, они готовы поднять ногу даже на вас, своего пастыря! Я не поленился и сходил на задний двор харчевни, где подвизается этот вышибала Синь Синь. Святой отец, я видел своими глазами - эти двое, Тапок и Пфлю, они вовсю упражняют этого громилу!
– Почему же вы решили, что они тренируют его для покушения на меня? спросил аббат, но внутри у него все так и похолодело: как искушенный пастырь и ловец душ человеческих, он чувстовал, что все это правда.
– Ах, аббат, вы лучше сходите и посмотрите сами!
– отвечал де Перастини.
Аббат так и сделал - пешочком прогулялся до трактира "Клешня" и украдочкой пробрался на задний дворик. Там его глазику предстали деревянные воротца, перегороженные досочками, на который была нарисована человеческая фигурочка. Фигурка была лопоухой, невысокой и толстой. Красным мелком ниже пояса были начерчены два кружочка, а сама фигурочка была подписана "Крешон". Вдруг послышались голосочки, и появились Тапкин, Пфлюген и здоровенный мужичок - это был Синь Синь, и аббат опознал в нем того, кто, действительно, предлагал пнуть ему по яйцам в благодарность за проповедь. Аббат не слышал, о чем говорили эти трое, но этот головорез-водовоз вдруг заорал что-то и ринулся к забору с изображением фигурочки. Подбежав, громила с коротким зверским криком пнул воротца ножищей. Ошметья досочек полетели как брызги воды.
– Так ему!
– заорал Тапкин.
– Бац!.. Бац!..
– И по башке кастетом!
– заорал Пфлюген.
Мужик тотчас ударом кулака вышиб остатки досок в том месте, где была нарисована лопоухая головушка. Аббат Крюшон тихонечко отполз прочь. "Надо будет поговорить с императором",- решил он.
Однако еще до этого к нему на дом заявились Пфлю и Тапк.
– Чада мои!
– с радостной улыбкой обратился к ним аббат.
– Возликуйте!
– срок вашей епитимьи истек. Кушайте свой ростбиф, дорогой лорд Тапкин, а вы, барон, можете исправлять свою нужду, как сочтете нужным - хоть лежа.
– О, ваше преподобие, нас это совсем не беспокоит,- отвечал Тапкин. Поститься очень полезно, и ваш долг пастыря в том и был, чтобы принудить меня поберечь свое здоровье.
– Да, я тоже недавно имел читать систему физических упражений герра Мюллера,- поддержал Пфлюген.
– Этот знаток физкультуры пишет, что практика йогов доказала: наиболее естественный вид отправлений - это снизу вверх, то есть стоя на голове. Как хорошо, что вы меня так вовремя наставили, дорогой аббат, - и Пфлюген рассмеялся коротким деревянным смехом.
Улыбка сошла с лица аббата.
– Дети мои, что вас привело ко мне? Может быть, вы хотите исповедаться?
– Не совсем исповедаться, святой отец,- возразил Тапкин.
– Мы хотим известить вас о нависшей над вами грозной опасности.
– Водовоз-вышибала Синь Синь, которого вы наставляли как-то в харчевне, затеял пнуть вас по яйцам,- бухнул урожденный барон фон Пфлюген-Пфланцен и состроил мерзкую рожу, что должна была изображать сочувственную озабоченность.
– Совершенно верно!
– подхватил лорд Тапкин.
– Мы с бароном которую неделю пытаемся отговорить этого головореза от столь опрометчивого поступка, указывая на возможные необратимые последствия, но он ничего не желает слушать.