Крысиные гонки
Шрифт:
К тому же новый знакомый, проникнувшись доверием к столь респектабельному дельцу, – а Артист даже угостил его настоящей Кохибой которая по нынешним временам стоило очень немало, очень! – сам он не курил, а сигары в числе прочего взял в одном из мест своих «акций», – рассказал ему много интересного и полезного на будущее о сельчанах, о своих родителях. Артист умел поддерживать разговор, а новый знакомый, дорожа столь полезным на будущее собеседником, – он собирался купить у Артиста ещё порядочно продуктов, в чём тот его отнюдь не разубеждал, – затягивался ароматным дымком подаренной сигары и разливался соловьём, рассказывая про привольное житьё в деревне, о ночёвках на сеновале, о трелях сверчка за печкой… а его
Хм, почему бы и нет? Озерье… Там точно не найдут. Учёта сейчас там, наверное, нет. И со связью плохо, да и вряд ли сельская милиция будет рваться выполнять распоряжения столичного начальства – если она вообще есть, эта «сельская милиция». Вот и…
– На чём, говоришь, поедешь? – перебил он знакомого, – Девятка? Сколько вас? Когда?.. Нормально. Давай так – как соберёшься, скажи мне – завезёшь меня по трассе, там недалеко, по дороге – у меня там мой мерс ремонтируют… Да. Рассчитаюсь консервами. Идёт?
– Хорошо-хорошо, Владлен Сергеич! – закивал болтливый знакомый, – Конечно, договоримся! Я бы ещё прикупил сахара, соли; и бензина если можно… Если у вас есть такая возможность…
– Хммм… Решим. Решим вопрос, я полагаю. Бензин там у меня есть, возьмёшь… Значит так – за день мне сообщи. Вот тут я бываю каждое утро, у меня тут офис недалеко. Подходи часам к десяти. За день, понял?
– Хорошо, Владлен Сергеич, понял вас! До скорого! – повеселевший мужик свистнул собаку, отлучившуюся к мусорке, – Артамон, брось рыться, пошли! – и отправился восвояси, таща тяжёлую сумку с консервами, довольный удачной сделкой и не менее удачными перспективами.
Артист смотрел ему вслед. А что – как вариант. Из Мувска надо бы уходить… Озерье, говоришь… Консервы-бензин…
ЧеКа В ГОРОДЕ
– Вовчик, не уходи никуда, сегодня после обеда пойдём в драмтеатр!
– Вовка, в «драмтеатр»?! Самое время, ага.
– Угу. Я Элькину подружку нашёл. Она про сеструху ничего не знает, давно не связывались, сказала только что вроде как не собиралась она никуда из Мувска. Но это так, предварительно. Главное что: она сказала, что в драмтеатре сегодня будет некий пефоманс, некое сборище состоится, типа формирование нового общественного объединения, что ли… Выживальщецкого. Наподобие казачества, похоже.
– У! Интересно.
– Вот и я о том. Надо быть в курсе. Кроме того она придёт с компанией, может из них кто про Эльку знает… Кроме того мне это интересно и с научно-познавательной точки зрения – я ж на политолога учился, помнишь? Вот и профессор говорил, что в период ослабления центральной власти будут возникать всякие «объединения», имеющие целью… Ну, декларировать они могу что угодно, но в общем цель у всех одна: «вместе не так страшно». А потом… Чем чёрт не шутит, из какого-то может вылупиться и зародыш новой власти, – всё в истории бывает… Вот, к примеру, РСДРП или «чайная партия»... А, ну ладно. Короче, рассчитывай. Кстати, и документы надо взять. Предупредили. Возможная регистрация или что-то вроде того…
– Это где драмтеатр?
– На Полевой.
– Это не драмтеатр, это академический, оперы и балета.
– Нам один чёрт. Оперой и балетом нас там заниматься не заставят, а вот уяснить чего так оттуда мне «драмой» запахло не помешает. Уж очень невнятно она излагала.
Мувский Государственный Академический Театр Оперы и Балета внушал. Здание огромным барабаном возвышалось посреди большой ухоженной даже сейчас
К назначенному часу к зданию стали стекаться люди. И это были явно не театралы: не было обычных околотеатральных тётенек, интеллигентного вида дяденек, нет, – к театру стекались в основном мужчины вполне дееспособного, можно было бы даже сказать, – и так было бы правильно, – боеспособного возраста. Были и женщины, и девушки, и даже вообще ещё девчонки, – но опять же все, как на подбор почему-то одетые под стиль «милитари». Но в основном – мужчины, парни, от 17 до 35, нарочито угрюмые или развязно-деловые, все с интересом оглядывали вновь подходящих, часто, встретив знакомых, окликали; перед входом стали образовываться группки, постепенно всасывающиеся внутрь, в фойе, где на входе двое парней в чёрной униформе, разительно напоминающие штурмовиков времён начала третьего рейха, раздавали входящим листовки.
Друзья задержались у входа, поджидая Элькиных подружек. Вскоре те подошли, и не одни, – с ними были трое парней и серьёзного вида мужчина средних лет, судя по военной рубашке без погон и выправке, по цепкому взгляду – военный в отставке.
Быстро познакомились. Пожилой оказался отцом Ирины, он и вправду был военным в отставке. Первым делом Владимир спросил про Элеонору. Никто ничего о её судьбе не знал…
На входе парень, похожий на нациста-штурмовика, сунул Владимиру в руки лист бумаги; Владимир обратил внимание на чёрный квадрат с белыми вышитыми цифрами, пришитый к рубашке у того на левой стороне груди. Парень был нарочито угрюм. «Строит из себя делового» подумал Владимир, переглянувшись с Вовчиком.
В большом тускло освещённом зале все рассаживались кто где и как хотел, образовывались группки по знакомству и по интересам; друзья с новыми знакомыми не стали далеко удаляться от входа. Под ногами шелестели конфетные фантики, бумажные стаканчики и прочий мусор – видно было, что в театре давно не прибирались.
Пожилой военный, отец Ирины, в основном молчал, изредка переговариваясь вполголоса с сидящим рядом парнем. Ирина же, сев рядом с Владимиром, шёпотом сообщила ему, что отец считает, что в нынешней ситуации выживать можно только группой. У него есть пара надёжных друзей, есть определённые соображения относительно безопасности, так сказать «продовольственной» и вообще, относительно оружия… Последний момент сильно заинтересовал Владимира, но Ирина то ли не знала ничего конкретного, то ли скрывала, в общем – не стала на эту тему распространяться; у Владимира создалось впечатление, что её задачей и было только прозондировать новых знакомых на предмет «сотрудничества». В чём это сотрудничество должно будет заключаться, Ирина отвечала уклончиво, «держаться вместе, а там папа скажет» – это всё, что из неё удалось выжать.
На вручённой на входе листовке на принтере было отпечатано «За Родину и Выживание!», дальше шёл текст:
«Товарищи! На дворе опять предвоенное время. Вскоре нам предстоит проститься со всем тем, что мы считаем своей жизнью: с работой, с квартирой, значительной частью родных и близких. …»
Ох ты, ох ты… Дальше красочно, в сочных народных выражениях объяснялось, что только сплочение, и только под руководством… Заканчивалась листовка призывом:
«Получи простой чёрный квадратик, зарегистрируйся в Организации, выполняй правила Организации, участвуй в делах Организации! И Организация позаботится о тебе и твоих близких.