Крысиные гонки

Дартс Павел

– Куда их?.. – ни к кому не обращаясь задал вопрос кто-то из прохожих.

– Ясно куда… Сначала в Департамент Общественной Безопасности – так это сейчас называется, – с видом знатока ответил какой-то парень, – А потом в Новинковский парк. Там экскаватор второй день ров роет-закапывает.

– За-ачем… в парк? – испуганно переспросил кто-то.

– Ну как зачем? – как на ребёнка на него покосился «знающий парень» – Закапывать. А куда их девать будут, думаете?

– Да ну, ну что вы, такого просто не может быть! – испугался спрашивавший.

– Чего тут «не может быть»? Очень даже может. Вы что, радио не слушаете?

–

У нас света нет…

– Темнота… А транзистор на что? Объявили – «всех, застигнутых на месте совершения…» Не слышали, что ли? В Заводском районе вообще никуда не возили, там мужики винный магазин с запасами захватили, никого не пускали – и бухали сами три дня без просыпу – так их там, на месте, всех и покосили из автоматов. Пьяных. Вообще. И увозить даже не стали. Да.

Докурив, автоматчики также залезли в кузов, под тент, и машина, развернувшись, выехала с улицы. Постояв, всхлипывая, жена неудачливого мародёра с цепляющейся за ней дочкой пошли в другую сторону. Стала расходиться и небольшая группа зрителей.

– Дааа… Вот и пограбили… – донеслось до друзей сказанное вполголоса.

– И правильно! И так и надо! Расстреливать сволочей этих, расстреливать! – в голос вклинилась маленькая бабка с ортопедической тросточкой. Глаза её горели праведным гневом.

– Таким дурам лишь бы расстреливать… Ни себе ни людям… – донеслось глухо, и зрители разошлись. Пошли домой и друзья.

А вскоре к ним нарисовался и анархист – Витька Хронов.

Выглядел он потрёпанным и испуганным, – где-то обзавёлся защитного цвета щегольским френчем с множеством блестящих пуговок и пряжечек, – но рукав был надорван, и на скорую руку подшит; а у самого Витьки под левым глазом наливался приличный такой синяк.

Последователь Махно был суетлив и многословен. Треская на кухне вовчиковы консервы, он с набитым ртом повествовал о своих приключениях. По его словам, он «со своей бригадой» обосновался «в центре района», и они попытались «установить правильный, анархо-порядок на подконтрольной территории», но не хватило времени – вернулась «прежняя власть» и их разогнала… Хронов утверждал, давясь скумбрией в томате, что «мои ребята дрались как львы, как по-настоящему свободные люди бьются за свою истинную свободу!», – но их частично постреляли, частично «взяли в плен»…

Тут он сделал скорбную паузу и даже на время перестал жевать.

Сам он «спасся чудом, буквально чудом!» И сейчас боится появляться у себя дома, опасаясь что «за ним придут». Впрочем, оптимистично заверил он, это всего лишь эпизод, временная победа реакции; и «придёт ещё наше время!» – и вновь принялся жевать.

Вовчик слушал сочувственно, а Владимир, не поминая про глухие угрозы по телефону «Смотри-и-и, кто не с нами тот против нас!» стал более подробно расспрашивать «политического борца» – а в чём заключался «правильный порядок на подконтрольной территории», где и как обосновались, чем занимались, кто командовал и какие были планы, каким образом «бились с проклятой властью»?

На вопросы Хронов отвечал сбивчиво, иногда противоречил сам себе; но Владимир, в общем, сделал для себя вывод, что все анархистско-крикливые декларации Витьки свелись к тому, что он с десятком дружков и прихлебателей «захватил» (а проще говоря, занял, не пуская туда других мародёров) один из отдельностоящих торговых центров, которых было немало в центре

Мувска, и всё это время они занимались спонтанными грабежами своих же собратьев-мародёров, отбирая в основном жрачку и выпивку; а также красовались друг перед другом, всерьёз считая себя «борцами с любой властью»; пили да трахали таких же полоумных экзальтированных девок, слетевшихся к ним на громкие лозунги, видимость организации и желание «поиграть в революцию».

И никаких «боёв с войсками Администрации», скорее всего, не было, как и «погибших в неравной схватке соратников» – просто разбежались по домам, как только запахло жареным.

Всё это потом, когда Витька, наевшись, завалился спать, он высказал Вовчику, но тот в сомнении только пожимал плечами, – всё же Хронов-анархист оставался у него определённым авторитетом.

Впрочем, Хронов у друзей не задержался. Отоспавшись; и выспросив, что они вскоре собираются перебираться в деревню ( « – И в какую?.. Это ж дикая глухомань, там с тоски сдохнешь!» ), и заклеймив их как «пораженцев» и «неспособных понять величие момента» (« – Надо бороться, бороться, Хорь! Я соберу новую команду, и мы свергнем режим!» ), он слинял, как он выразился, «на конспиративную квартиру». Друзья вздохнули с облегчением.

Теперь, когда определённый порядок Администрацией был в городе восстановлен, но явно было видно, что это и ненадолго, и что каких-то кардинальных сдвигов не предвидится, оставалось только ждать возможности перебираться в Озерье окончательно.

Телефоны вновь включили. Сосед Вовчика по огороду Вадим сообщил, что в течении недели, по его сведениям, «подойдёт и наша очередь, Администрация теперь всерьёз взялась за расселение».

ДЬЯВОЛ УХОДИТ ИЗ ГОРОДА

Дьявол преуспевал. Соответственно преуспевал и Артист, перепоручивший свою грешную душу и бренное тело заботам нового хозяина.

Насчёт покушать всё было в полном порядке – вопрос решался легко и быстро, совсем без утомительного стояния в склочных очередях на отоваривание талонов. Достаточно было просто пройти следом за «счастливчиком», проводить его до укромного места, а лучше – до самой квартиры. Удивительно, как много подъездов не запирались теперь, когда не работали электрические замки. Если в многоэтажках, как правило, даже дежурили поочереди на входе, отсеивая своих от чужих, и готовые запереть двери изнутри при малейшей опасности, то в хрущёвках и более новых, панельных пятиэтажках, на это просто не хватало людей; а на то, чтобы скинуться на замок и ключи – не хватало организованности. Чем Дьявол и пользовался.

Подумать только! Так легко и просто решался такой сложный в прошлом вопрос – продуктовый. И всего-то нужно было понять, прочувствовать, сохранить в себе это ощущение: «Всё можно!» Ну конечно же Всё Можно! – как он не мог понять этого раньше! Он, долгие годы игравший, – или участвовавший в постановках, – в пьесах великих, нетривиальных людей; людей, смогших подняться над обыденностью, над серыми и скучными поисками пропитания… жилья… доступной самки… Все эти короли, рыцари, властители, герои – они не подчинялись ведь законам толпы, они всегда делали что хотели – и в этом была тайна их величия. Теперь он совершенно точно понял, почему ОНИ – великие, – они просто вовремя поняли; или были так воспитаны, что это считалось само собой разумеющимся – что «Всё Можно!»