Крысиные гонки

Дартс Павел

Мимо быстрым шагом, пыхтя, прошёл толстый мужчина, с трудом неся на вытянутых руках и подпирая снизу пузом большой плоский телевизор в коробке. С озабоченным видом, прижимая локтями к бокам большие, пока ещё полупустые сумки, в направлении к четырёхэтажному торговому центру «Венский двор» прошла явно семья: средних лет полный мужик, озабоченная женщина, два мальчика-подростка и девчушка-переросток, канючившая на ходу:

– Маммм… Ну мамммм… Комбез хочу. Как у Светки. Это не тут. Это в Парадизе…

Сзади что-то негромко но отчётливо хрястнуло. Друзья обернулись: тащивший телевизор толстый мужик не удержал его и уронил углом на асфальт. Отчётливо выругался,

наклонившись отодрал картон, заглянул внутрь коробки, что-то потрогал там рукой, – и, разогнувшись, с раздражением пнул в коробку; развернулся, и, оставив её валяться посреди улицы, устремился к развороченным дверям торгового центра.

– Не, в «Эльдорадо» не пойдём. – определился Вовчик – Нафиг нам эти плазмы с дивидишниками. Пойдём вон за ним. А, Вовк?

Вооружившись фонариками, парни проникли в здание.

Света не было. Но было достаточно людей с фонариками. Как большие светляки они перемещались туда-сюда из застеклённых боксов; там хрустело, звенело, слышалась приглушенная матерщина.

– Вовчик, чо они тут ищут? Тут же одно барахло, кому это сейчас надо?.. – недоумевающее произнёс Владимир, наблюдая как стайка явно недавних школьников разоряет салон сотовой связи, рядом – магазин мобильных гаджетов; вырывая друг у друга сгребают с полок вместе с осколками стекла мобильники, смартфоны, читалки… Двое тут же, в углу, подсвечивая себе фонариком, уже начали меняться награбленным, торгуясь как на базаре.

– Хотя… Оно понятно – прежде недоступное и вожделеемое стало наконец доступным, и не важно, что теперь оно уже не ценность, а лишь символ прежнего уровня благосостояния… – проговорил он вполголоса – Вовчик его не слышал.

– Хорь… Вовчик, ты чо?

– Ничо. Вот, флэшки подобрал. Одна, блин, треснутая – наступил какой-то кабан… Не, ничё интересного. Ни батареек, ни аккумуляторов – всё давно размели. Пошли дальше?

– Пошли. Только держимся вместе, и – того, поглядывай, – если что, линяем вон через тот выход, вынесем стекло. Оно знаешь – войти каждый дурак сможет, вот выйти – это может быть проблемой… Вовчик, а чо тут вообще дельного было-то?

– Ччч… чёрт-его-знает… Так-то раньше ходил – вроде и то нравилось, и это хотелось, – а сейчас ничего в голову не приходит… Да и нафиг? Не сорочки же, и не пиджаки приталенные шоппить… Гламур!

– Ну, пройдёмся… Жрачки же тут нет? Не, секция нижнего женского белья тоже не актуальна… – они лишь заглянули, где за распахнутыми стеклянными дверями яростно ругалась, что-то деля, стайка тёток.

– Да, нужно было заранее список объектов составлять… Подлежащих шопингу. – сокрушался Вовчик, – Вот ведь! Сколько не готовься – а всё одно всё не предусмотришь! Давай на третий этаж – там куртки были, вдруг что приличное найдём… – он пнул попавший под ноги хоккейный шлем, валявшийся у входа в спортивный магазинчик, и тот улетел, потом покатился по проходу, гремя и пугая коллег-мародёров. Мимо семенящими шажками пролетела тётка, таща под мышкой стопку разномастных длинных сапог-ботфортов, другой рукой она прижимала к груди большую пачку блестящих скользких упаковок с колготками. Один сапог у неё вывалился прямо возле друзей, Владимир осветил это лаковое сокровище с длинным каблуком и блестящими пряжками, окликнул вполголоса:

– Женщина! Вы это… – покупку обронили!

Та оглянулась, на мгновение остановившись, и тут же скользкие пакеты с колготками поехали у неё из-под руки, посыпались на пол; тут же вывалились и остальные сапоги. Горестно вскрикнув, тётка пала на колени, сгребая к себе разлетевшиеся сокровища; принялась собирать, одной рукой прижимая к

груди, и опасливо оглядываясь по сторонам, – но никому не было дела до её ботфортов и колготок.

Двое мужчин трясли двери павильона, за которыми видны были шеренги коробок с электробытовой техникой: утюги, электрочайники, тостеры, грили, массажёры, фены, пылесосы… Монтировки у них, видимо, не было. Вообще, в тот, в первый день, вернее – ночь «мувского шопинга» у большинства всё было спонтанно и неподготвленно: хватали всё, что было проще всего схватить, не разбирая, а больше ломали или растаптывали в какой-то жажде разрушения; мало у кого были сумки или хотя бы пакеты – толкали в карманы, за пазухи; что не помещалось – разбрасывали.

Обосновавшиеся в павильоне бижутерии несколько молоденьких девчонок, никого не опасаясь, подсвечивая себе фонариками, примеряли колечки-серёжки-кулончики-брошки, – они не ломали дверь, а просто перелезли через высокую стеклянную стену-перекрытие, и теперь, как цветастые рыбки в аквариуме, перемещались от полки к полке, от витрины к витрине, что-то как рыбки же «клюя», меряя то там, то здесь.

Мужики у павильона с бытовой техникой наконец сообразили: подняв стоявшую посреди прохода под искусственной пальмой декоративную скамейку с тяжёлыми литыми фигурными боковинами, они поволокли её к дверям павильона, явно собираясь использовать как таран.

Не обнаружив ничего интересного на втором этаже, парни отправились на третий. За спиной раздались тяжёлые удары в стекло – мужики явно применили скамейку.

На обширной лестничной площадке закрытый металлической роллетой был отдельный вход в филиал какого-то банка, сейчас около роллеты сгрудились несколько тёмных мужских фигур. Эти явно знали что и как делать: роллета содрогалась, слышался скрежет, и ясно было что ей оставалось недолго. На проходивших мимо мародёров один из мужчин подсвечивал фонариком, что-то негромко и злобно ворча под нос, и проходившие старались на площадке не задерживаться.

На третьем этаже праздник продолжался. Под ногами хрустели крышечками и скользили россыпи маленьких цветных флакончиков с лаками для ногтей и тюбиков губной помады, зачем-то высыпанных ящиками прямо в проход. Ничего достойного внимания друзья не нашли и здесь. Несколько термосов из нержавейки в посудном павильончике, на который сразу нацелился Вовчик, были кем-то грубо и глупо подавлены; а больше ничего достойного Вовчик там не обнаружил – не тащить же в деревню никелированные поварёшки и супницы?

– Ма-а-ам… Когда в Парадиз-з-з?.. Комбез хочу, как у Светки!.. – послышался рядом знакомый скулящий голосок. Давешняя девочка-подросток держала под мышкой большого плюшевого жирафа; а мама сосредоточенно перекладывала из шкафа в павильоне в свою объёмистую сумку мотки разноцветной пряжи, приминая её коленом, стараясь чтобы вошло побольше.

– Помоги вот лучше… – только буркнула та в ответ.

– Олечка, ты скоро?.. – к ней спешил по проходу мужчина, таща набитую чем-то сумку, в сопровождении мальчиков: один надел блестящий красный лаковый, чёрный в рассеянном свете боксёрский шлем и блестящий же тайквондистский нагрудник, став похожим не то на закованного в латы маленького рыцаря, не то на снеговика. В одной руке он за шнурки тащил связку боксёрских перчаток, в другой – пару роликовых коньков. Второй мальчик сжимал под мышками большие коробки с, судя по картинкам, радиоуправляемыми машинками; машинки же, только маленькие, масштабные модели в небольших прозрачных коробочках, торчали у него из всех карманов. Владимир посветил – лица у пацанов были совершенно счастливыми.