Крымский тустеп
Шрифт:
— Приехали! Губа Кислая. А мы в Горячем Ручье базируемся, но Вас приказали сразу в штаб флота доставить. — сказал Андрушко, трогаясь с места. Дороги здесь просто сказка! Крымские дороги по сравнению с этими просто хайвэй! Здесь: камень на камне сидит и кочкой погоняет, но, твердые. Вот и штаб флота: дырка в скале, закрытая тяжёлой броневой дверью. Пост, тоже, укрыт под скалой. Проверка документов, и:
— Проходите, пожалуйста.
Немного сумрачно, но сухо и тепло. Как был в лешаке, так и вошёл в приёмную.
— Присаживайтесь, подождите, товарищ полковник.
Из
— Проходите, товарищ полковник!
— Товарищ вице-адмирал, полковник Матвеев, представляюсь по поводу прибытия в Ваше распоряжение.
— Да!!! Это всё придётся снять, товарищ полковник. У нас здесь так не ходят. Ни тут, ни на фронте. А у меня предписание: максимально скрыть Ваше присутствие на фронте. Так, что, первое: придётся присвоить Вам корабельное звание, звания морской пехоты у нас, пока, не вводились. Так как вы слишком молоды для капитана 1-го ранга, то ходить Вы будете с погонами капитан-лейтенанта, товарищ кап-раз. Ну, максимум, кап-три. Такие у нас ещё встречаются. Летуны, правда, в основном. — он снял трубку телефона, назвал позывной, — Михал Иванович, зайди! Тут по твою душу! — и повесил трубку, — Я, собственно, полковник, не буду заниматься этими проблемами! Начальник разведки у меня есть, и он меня устраивает, ты же, как я понимаю, в основном, будешь работать в интересах фронта.
«Опять начинается!» — злобно подумал Матвеев, выслушивая разглагольствования адмирала о том, что сухопутчики ни хрена воевать не умеют, а все шишки сваливаются на его бедную голову.
— Мы провели несколько десантов, в основном, по деблокаде Мотовского залива, но, большого успеха добиться не смогли. Последний десант был полностью провален. Я получил выговор от Наркома, а теперь он прислал вот такое вот «зелёное чудо», да ещё с оговоркой, что это находится на контроле Ставкой. Посмотрим, что ты здесь сможешь сделать. Вообще, что-то намечается. Сегодня едем встречать нового комфронта. Да-да, заходи, Михал Иванович. Вот, полковник Матвеев, собственной персоной. Знакомьтесь!
— А чего меня с ним знакомить? Я его знаю! И давно! Приветствую, Дмитрий Васильевич!
— А Вы как здесь, Михаил Иванович? — спросил Дмитрий, пожимая руку контр-адмирала Фёдорова, начштаба Волжской флотилии, через которого года два Азовская и Дунайская флотилия корабли и снабжение получала.
— Да вот, с марта здесь, вместо контр-адмирала Кучерова, его в Архангельск перевели. А меня, с Волги, сюда. Так что, Арсений Григорьевич, это Вы знакомьтесь: дважды Герой Советского Союза, знаменитый разведчик и десантник Крымского и 3-го Украинского фронта, начальник разведки Дунайской флотилии.
— Он же салажонок совсем.
— Этот салажонок: участник всех десантов на юге, и, насколько я понял, имел непосредственное отношение к высадке союзников. Это его люди пришли на «Камберлэнде». Слышали ведь сводку?
— Он? Точно? Про того писали, что он погиб в Николаеве!
— Он! И живой, сами видите!
— Но,
— В Архангельске, меня заставили переодеться, товарищ вице-адмирал, и снять форму, теперь она мятая. — сказал Дмитрий.
— Да «мохнатку» эту сними! Как кикимора выглядишь! А ведь флотский офицер! ЗаслужОнный!
Дмитрий развязал завязки и снял «лешак», оставшись в пятнистом комбинезоне американских рейнджеров.
— Ну, куда-ни-шло! Поехали! Через семь минут катер в Мурманск.
При выходе от командующего, его и Фёдорова остановил начальник Особого отдела:
— Товарищ контр-адмирал! Фельдсвязь доставила почту на имя какого-то полковника Матвеева, сказали, что должен уже прибыть. «Особой Важности» с пометкой «Воздух».
— Вот он, вот. — указал на Дмитрия адмирал.
— Разрешите Ваши документы, товарищ полковник! Пройдёмте! — в предписании, полученном у него, Дмитрию требовалось возвратиться в Талаги! И ожидать какой-то борт! Стоило ли тащиться в такую даль из-за этого! В Грязной, неожиданно встретился с Батовым! Он принял Карельский фронт. Павел Иванович не стал слушать рапорт, а облапил его:
— А я в газетах читал, что ты погиб! — а затем дважды двинул ему по плечу кулаком, — За разведку можно быть спокойным.
— Но, я не в должности, я — в распоряжении командующего Северным флотом. Должность ещё не получил. И получил предписание вылететь обратно в Архангельск.
— Разберёмся!
— Разрешите, товарищ генерал-полковник? Начальник Особого Отдела флота генерал-майор береговой службы Кириллов, Александр Матвеевич!
Недовольно поморщившись, Батов повернулся к нему.
— Слушаю!
— По полковнику Матвееву, товарищ командующий фронтом. У него предписание «Особой Важности», из Ставки.
— Я же сказал: разберёмся! Он у меня с 41-го года в разведке. Где здесь ВЧ? — быстрыми шагами он зашагал к КП, весь эскорт потащился за ним по чуть раскисшему снегу. У Дмитрия затеплилась надежда, что на этом его мытарства закончатся. Но, вышедший из КП Батов показал рукой на свой борт:
— Давай быстро! Потом поговорим!
Взлёт — посадка, потом томительное ожидание спецборта. Сел Б-24-й, с американскими опознавательными знаками. Его начали дозаправлять, в этот момент подошёл офицер и представился переводчиком.
— Это за нами!
Дмитрий покачал головой, закинул рюкзак, чемодан с формой в машину. Американцы что-то говорили, размахивали руками, но один из них показал рукой приглашающий жест, и Дмитрий с переводчиком вошли в самолёт. В центроплане оборудованный салон на восемь кресел. Кресла обтянуты настоящей кожей. Через пятнадцать минут начали запускать двигатели.
— Куда летим?
— На месте узнаете!
— Хороший ответ!
— Летим туда, куда надо, товарищ полковник. Меньше знаешь, крепче спишь. — капитан, хотя вряд ли он имел это звание, по-хозяйски открыл дверцы бара, достал оттуда стаканы, несколько бутылок, и начал сооружать что-то на двоих.