Круть
Шрифт:
– Щипач – человек уважаемый, – ответил Кукер. – Хоть и не петух, конечно. А раньше кем был?
– Служил в Претории.
– О как. Из Претория в щипачи. Какие сложности, мусорок?
– Сложностей никаких. Тут базар катался, что ты, Кукер, любой вопрос разъяснить можешь.
– Любой не любой – не знаю. Некоторые могу.
– Хотел поинтересоваться парой непоняток.
– Каких?
– Просто про жизнь нашу. Много лет уточнить хочу, но не могу.
– Ну говори.
– Скажи, Кукер, а сколько нашему миру лет? Я имею в виду, не Земле,
– А че именно у меня интересуешься?
– Тебе братва верит.
– А. Ну ладно тогда. Кумчасть утверждает, что примерно четырнадцать миллиардов. Если точно, тринадцать и восемь десятых.
– А что раньше было?
Кукер немного подумал, и на его губах нарисовалась еле заметная презрительная усмешка.
– Если официально, ничего.
– Это как? Что-то всегда бывает раньше.
– Тогда не было времени, Сеня. Значит, никакого «раньше».
– Что значит – не было времени? Оно что, на месте стояло?
– Стоять было нечему. И негде.
– То есть вообще ничего?
– Даже его не было.
Сеня обвел братву глазами, словно приглашая народ изумиться вместе с ним такой наглой разводке.
– Это как так может быть?
– «Ничего» бывает, когда есть что-то другое. В одном месте есть, в другом нет. А если нет вообще ничего, ничего тоже нету. Его заметить некому, поэтому и говорить не о чем.
– Хорошо, – сказал Сеня. – А как тогда все началось? И почему?
– Этого кумчасть не знает, – ответил Кукер. – Кум просто наблюдает за прилетающим из космоса светом. А потом объясняет увиденное.
– Ну а как сосчитали, что прошло именно четырнадцать миллиардов лет?
– Там много разных методик. Например, по древнему свету. Который летит по Вселенной с тех пор, как она стала прозрачной.
– А почему он до сих пор летит? Почему не пролетел, раз столько времени прошло?
– Для света нет времени, Сеня. Есть только вечное сейчас.
– И откуда этот свет летит?
– Со всех сторон.
– А почему со всех сторон, а не из того места, где был в начале? Он должен лететь из того места, где все началось.
– Верно. Но это место для нас везде.
– Как так может быть?
– Инфляция, – сказал Кукер. – Ты про инфляцию слышал?
– А то нет.
– Знаешь, откуда она?
– Из центробанка?
– Верно. Начинают в центробанке, но потом она везде – хоть в ларьке, хоть на рынке, хоть у барыги, где туман берешь. Космическая инфляция – то же самое. Свет летит из того места, где все началось. Но оно для нас теперь со всех сторон сразу.
– Да как же он не пролетел еще?
– Пространство расширяется быстрее, чем свет прилетает. Такая инфляция сильная. Как если цены растут быстрее, чем зарплата. Получается, что зарплата все больше, а денег все меньше. И так четырнадцать миллиардов лет.
– Подожди, – сказал Сеня, – подожди. Чего-то тут мутное. Год – это время, за которое Земля облетает вокруг Солнца. Я со школы помню. Если вначале не было ни Земли, ни Солнца, как можно говорить,
Кукер секунду подумал.
– Типа как по древесным кольцам. Есть процессы с известной нам скоростью. Мы видим их следы в космосе и прикидываем сроки. Но вообще-то, Сеня, ты прав. Дело мутное.
– Можешь пояснить за муть?
– Смотри. Кум говорит, все возникло четырнадцать миллиардов лет назад. Но это, так сказать, предположение, основанное на всяких закономерностях. А реально мы знаем только то, что из пустоты приходит свет. Такого-то цвета, такой-то яркости и так далее. Как кино.
– Это я понял.
– Теперь сам подумай – можно по фильму, который тебе показывают, делать вывод о том, что происходило на съемочной площадке?
– Наверно, можно. Ведь это же попало на пленку.
– А если вопросы возникают, кто актрису пялил, а кто режиссеру дачу строил?
– Это слишком. Что-то ведь могли и не снять... Сложный вопрос.
– Вот именно что сложный, – сказал Кукер. – Потому что в кино бывают не только съемки, а еще анимация. И в фильме ты часто видишь то, чего на съемочной площадке не было вообще. Уже лет триста как непонятно, где эта съемочная площадка на самом деле.
– Это точно.
– Вот и со Вселенной то же самое. Кум говорит, что вначале пространство как бы расширялось с огромной скоростью. И называет это инфляцией. Но когда тебе втирают, что пространство расширялось с огромной скоростью, это фуфлопрогон.
– Почему?
– Потому что скорость по всем понятиям – это дистанция в единицу времени. А как определить, какое пройдено расстояние, если оно пройдено самим расстоянием? Чем мерить, а? Вот метр – он длиннее стал при этой инфляции или таким же остался? С единицей времени те же непонятки.
– Но ведь есть же эти... как их... законы физики.
– Физические законы тогда не действовали.
– Почему?
– Да законы у них что дышло. Как уголовное уложение у кума. Сейчас действуют, а тогда нет. Типа для нас всегда, а для генерала Курпатова не очень. И в какой суд ты с этими законами пойдешь?
– Да... Сложно.
– Не то слово, – сказал Кукер. – Я тебе так скажу. Измерять возраст Вселенной – это как прикидывать, сколько метров будет в яме, если известно, что ее рыли от забора до обеда, но не совсем понятно, где забор и когда обед. Вернее, когда забор везде, а обед всегда, но уже остыл.
– Это как у нас в Добросуде, – хихикнул Сеня.
Кукер поглядел на него неодобрительно.
– Мы в политику не лезем, щипач. Это тебя в Претории такому учили?
– Я не в том смысле. Я не про забор. Я про обед – что холодный всегда.
– Обобщать тоже не надо. За это статья есть.
– Верно, есть, – вздохнул Сеня. – Скажем так – сегодня обед был холодный.
– Да, – ответил Кукер. – Мы этот обед пробуем и говорим – ледяной, сука, но есть придется. Повара, скорей всего, варили вчера в половине шестого, чтобы до фембокса успеть... Похоже на правду?