Круг
Шрифт:
Наконец она вытирает палец Анны-Карин. Выкинув иглу и окровавленную салфетку в корзину для бумаг, она закрывает пробирку крышкой и кладет в сумку.
– Я понимаю, как тебе сейчас трудно после всего, что случилось, – говорит она, протягивая Анне-Карин пластырь. – Но нельзя думать только о себе.
– Много ты понимаешь.
– Конечно, я же никогда не страдала, – произносит Линнея с иронией в голосе. – Спасибо за помощь.
Линнея исчезает за полками. Палец дергает, и Анна-Карин заклеивает ранку пластырем. Она снова берется за физику и пытается
– Меня бесит поведение Анны-Карин, – говорит Ванесса.
Мину сидит у стола Николауса. Он и кот только что ушли, оставив их в квартире одних. Мину немного жалко Николауса – ему придется провести целый вечер в торговом центре, пока они не доведут сегодняшний ритуал до конца. Книга Узоров очень настаивала на том, что никого, кроме Избранных, во время ритуала присутствовать не должно.
Мину мешает в пластиковой миске деревянной лопаткой, наблюдая, как кровь Анны-Карин растворяется в этом месиве, которое они будут использовать для начертания знака силы во внутреннем круге. Она мешает уже пятнадцать минут, руку сводит судорогой. «Размешивайте, пока тесто не станет однородным», – Ида сказала, что так было написано в книге, словно речь шла о рецепте какого-то пирога.
Помимо крови Анны-Карин и Линнеи, месиво состоит из эктоплазмы, земли с могил Элиаса и Ребекки, молока, скисшего в свете луны, и плевков Мину и Ванессы. Не хватает только слюней Иды.
– Осенью Анна-Карин королевой ходила по школе и фиг знает чем занималась, – продолжает Ванесса, – а теперь, видите ли, не желает ни в чем участвовать, и опять мы должны отдуваться. Как будто нам больше всех нужно.
– Я тебя понимаю, – говорит Мину. – Но я думаю, ей сейчас нелегко, после всего, что случилось. Я слышала, они вынуждены продать хутор.
О пожаре на хуторе было много разговоров. Ходили слухи, что мама Анны-Карин специально подпалила коровник, чтобы получить деньги по страховке.
– Но почему она избегает нас? – спрашивает Ванесса. – Мы же ей хотим помочь.
Мину тоже не знает, почему Анна-Карин упорно избегает любых контактов. Сначала она думала, что Анна-Карин пребывает в шоке от случившегося. Но теперь Мину уверена: Анна-Карин что-то скрывает.
– Мне кажется, что-то с этим пожаром не так, – говорит Линнея, заходя в комнату.
– Почему? – спрашивает Мину.
– Мне кажется, Анна-Карин темнит.
Линнея подходит к столу и бросает взгляд на пластиковую миску.
– Фу, гадость, – морщится она.
– Специально для тебя – пальчиковые краски, круто, да? – говорит Ванесса Линнее.
– Смените меня кто-нибудь, пожалуйста. У меня рука отваливается, – просит Мину.
Линнея берет миску и лопатку из рук Мину и принимается мешать. Мину откидывается на спинку стула и смотрит на нее.
Им предстоит впервые провести серьезный ритуал, и поскольку Анна-Карин отказалась принимать в нем участие,
Входная дверь открывается и со стуком захлопывается.
– А вот и Ида, – сообщает Линнея без неприязни, но и без энтузиазма.
Под глазами у Иды темные круги, она шмыгает носом. У нее грипп, который ходит по школе, и вообще ей полагается сейчас лежать дома.
Не говоря ни слова, Линнея протягивает Иде миску. Ида кашляет и сплевывает прямо в нее. Линнея морщится и делает несколько круговых движений лопаткой.
– Ого, – произносит она.
Мину заглядывает в миску. То, что недавно было комковатой жижей, превратилось в гладкое красно-коричневое тесто.
– Наверно, пора приступать к делу, – говорит Линнея.
Немногочисленная мебель в гостиной Николауса расставлена вдоль стен. Жалюзи опущены. Все лампы выключены. Ида зажгла белые свечи-кирпичики, расставив их по комнате, по четыре в каждом углу. По какой-то причине ритуал нельзя проводить ни днем, ни при свете электрических ламп.
«Все это похоже на плохой фильм, где главные герои собираются устраивать сатанинскую мессу или оргию, или и то, и другое вместе», – думает Ванесса.
– Помните, – говорит Ида. – Когда ритуал начался, никому нельзя выходить из комнаты или переступать границу внешнего круга. Иначе все будет испорчено. Так что идите в туалет сейчас, если вам нужно. Я только схожу за таблеткой от головной боли…
Она исчезает в кухне.
Линнея стоит посредине комнаты. Волосы собраны в хвост, длинная челка убрана со лба. Ванесса видит, что Линнее страшно.
Тени от пламени свечей пляшут на стенах и на лицах девочек. Все чувствуют серьезность момента.
– Ну что, – кашляет Ида, входя в комнату. – Ты готова, Линнея?
– Да, – отвечает она тихо.
Ванесса отвинчивает крышку на склянке с эктоплазмой и протягивает банку Линнее. Та берет ее и цепляется за руку Ванессы.
– Если вдруг что-то пойдет не так… – бормочет Линнея.
– Все пойдет так, как надо, – отвечает Ванесса. – У тебя все получится. И мы все время будем здесь, рядом.
Линнея кивает и отпускает руку Ванессы.
Мину ставит пластиковую миску и пустую стеклянную баночку на пол у ног Линнеи. Если у них все получится, то по окончании ритуала баночка наполнится эликсиром правды.
– Удачи, – говорит она.
– Спасибо.
– Удачи, – бормочет Ида.
Линнея бросает быстрый взгляд в ее сторону.
– Спасибо, – отвечает она коротко. – Ну, поехали.
Ванесса, Ида и Мину становятся у стены. Противная Анна-Карин. Ей следовало бы быть здесь. Из-за нее Линнея вынуждена делать все одна. Для двоих ноша была бы легче, а риск ниже.
– Круг связывает нас, – говорит Ида.
Началось.
Линнея делает длинный, глубокий вдох. И окунает три пальца левой руки в чистую эктоплазму. Опустившись на колени, она медленно начинает рисовать внешний круг.