Кровавый триптих
Шрифт:
– Вы и впрямь хорошо знакомы с парнем, которому принадлежит это имение?
– Он женат.
– печально ответила она.
– Ну пойдемте к бассейну, а то я сейчас расплавлюсь.
– Я сама просто об этом мечтаю.
– А что мне надеть вместо плавок? Или ничего?
– Во всех спальнях есть мужские и женские купальные принадлежности сколько угодно и все простерилизовано. Выберите себе по размеру. Увидимся у бассейна.
Я стал бродить по "бане", разглядывая все вокруг и бурча себе под нос что-то о том, как же здорово иметь кучу бабок. Наконец я нашел себе подходящие плавки желтого
Широкий и довольно длинный бассейн был наполнен прозрачной голубой водой с зеркальной поверхностью и выглядел довольно мирно. По парапету бассейна были расставлены шезлонги и простые стулья вокруг столиков, на которых стояли ведра для льда. По углам бассейна стояли шкафчики. Я подошел к одному из них и, открыв дверцу, обнаружил там полный набор - от джина до шампанского.
Лолы нигде не было видно. А мне уже было невтерпеж. Я дымился как печеная картофелина. Я бултыхнулся в бассейн, нарушив сонное спокойствие воды. Вода была холодная и освежающая. Я немного поплавал и поплескался, потом вылез, поколдовал у одного из шкафичков, сварганил себе выпить, улегся в шезлонг и стал обсыхать на солнце. Мне было хорошо, чертовски хорошо.
А через секунду стало ещё лучше.
У дальнего края бассейна я увидел Лолу Сазерн. На ней был белый купальник, белая шапочка, на плечи наброшено полотенце. Если одетая Лола Сазерн была неотразима, то Лола Сазерн в купальнике была неотразима ещё больше. Я подумал, как же выглядит Лола Сазерн без купальника.
– Эй!
– крикнула она мне.
– Вы хорошо смотритесь ! Лучше, чем я предполагала.
– Но не то что вы.
– В смысле?
– Вы вписываетесь в этот пейзаж.
Она улыбнулась. и даже на таком расстоянии можно было ощутить, какая у неё умоляющая улыбка, улыбка, скрывающая тайные намерения, соблазнительная, влажная, теплая улыбка. Потом она сбросила простыню, взбежала на трамплин, встала на самый краешек доски, раскинула руки и прыгнула в воду. Красиво, ничего не скажешь. У меня даже дыхание перехватило. Прыжок был геометрически идеальным, безукоризненным, четко рассчитанным. В последующие полчаса я купался в море наслаждения. Представление было настолько фантастическим, что я и думать забыл о её теле. Почти забыл.
Потом она крикнула:
– Ну вот и все. Закончила. Прыгайте сюда и поедем.
Я прыгнул в бассейн и мы поплавали немного. Она подплыла ко мне, рассекая воду, - на губах у неё играла улыбка, легкая, но упрямая, ротик чуть кривился. Я положил ей руки на плечи и поцеловал. Она прильнула ко мне всем телом. Потом отпрянула и, лукаво поглядев на меня , заметила:
– А ты мне нравишься. Очень нравишься. Я даже немножко влюблена в тебя. Наверное, это случилось вчера вечером.
– Она с плеском отплыла подальше.
– Пойдем.
Выйдя из воды, она сняла купальную шапочку и, растрепав волосы, вытерла лицо полотенцем, потом вытерла мое лицо.
– Давай посидим немного на солнышке, - попросила она.
– Поговорим.
– Давай.
Кожа её блестела и переливалась. У неё были полные сильные бедра вытянутые, с блестящим загаром. Она вообще вся сверкала - губы, волосы, тело. Я стал думать, что все это от солнца, что этот светлокоричневый цвет кожи не её естественный цвет, что такой или такой же коричневый
– Садись, - сказала она.
– Мне кажется, ты можешь мне помочь.
– Я с удовольствием попытаюсь.
Мы растянулись на шезлонгах рядом друг с другом. Солнце палило нещадно. Я впал в дремоту, но слушал её внимательно.
– Для женщины это все так сложно. Этот бизнес.
– Но ты великолепна. Ты блистательна.
– Если этим приходится зарабатывать себе на хлеб насущный, то это ерунда.
– А ты зарабатываешь?
– Раньше нет. Теперь - да.
– Что-то я не врубаюсь.
Она потянулась, вытянула руки над головой и тут же вся моя сонливость прошла.
– Когда-то я была замужем - совсем девчонкой, - продолжала она.
– Мой муж был много старше меня, почти на тридцать лет. Он оставил мне хорошее наследство. По крайней мере, так оно сначала казалось.
– Ты хочешь сказать, что он умер?
– Да.
– Естественной смертью?
– Да.
– Потом деньги кончились. Ты это хочешь сказать?
– Да.
– А как же прыжки в воду?
– Ерунда все это. Прыжки в воду приносят мне жалкие гроши.
– Но ты же можешь заняться чем-то другим. Это хорошее начало. У тебя несомненный талант, ты молода, красива. В тебе есть коммерческий потенциал.
– Заняться? Чем? Где? Как?
– Кино. Телевидение. Много чем. Другим то удалось сделать себе карьеру. Пловцам, например...
– Все не то, друг мой. Чтобы стать актрисой, надо много учиться.
– Другим же удавалось.
– Они начинали в глубоком детстве. Давай взглянем правде в глаза. Мне уже двадцать восемь. Нельзя начать карьеру кинозвезды с нуля, в возрасте двадцати восьми лет.
– Тебе не даешь...
– К черту лесть. Мне двадцать восемь. Мне делали предложения, очень много. Но ничего из этого не вышло...
– Она передернула плечами.
– потому что ничего и не могло выйти. Ничего кроме одних неприятностей от кучи скучающих мужиков. Один гонялся за мной вокруг рояля, другой приставал у письменного стола, третий прижимал к радиатору центрального отопления, а сколько их лезло целоваться, так что плеваться хотелось. И все равно ничего. Ничегошеньки. Я не хочу себя обманывать.
– Она внезапно разразилась нервным звонким смехом, обнажив белые зубки, и в её глазах зажегся лукавый огонек.
– Я взвалила себе на плечи непосильный груз.
– А на палец?
– Не поняла...
– Кольцо.
– А, это как раз связано с историей, которую я хочу тебе рассказать.
– Колечко-то в три карата как минимум.
– Шесть, друг мой, шесть.
– Вот видишь, какой я специалист. Ну выкладывай свою историю.
Она заерзала, чтобы поудобнее устроиться в шезлонге, и я поймал себя на мысли, что сонливости моей как не бывало.
– Я в жизни много чего повидала. Должна тебе это заявить сразу. Я вовсе не чопрорная дамочка, не старая дева, не провинциалка. Я щедро раздавала свою благосклонность, кажется, это так называется.... но не без разбору. Только мужчинам, которые мне нравились. И принимала их благосклонность. От мужчин, которые мне нравились. Но только пойми меня правильно. Я не гулящая. И не дешевая шалава. Так что давай, чтобы тут все стало ясно.