Кровавый апельсин
Шрифт:
— Извините, пожалуйста. Но я должен ехать во Францию. Буквально сию минуту.
Я бросился к «ягуару». Он опять не завелся с первого раза. Чертыхаясь, я сосредоточил все внимание на стартере и не заметил, как хлопнула дверца с противоположной стороны. Когда я обернулся на звук, Агнес уже сидела рядом.
— В таком случае, я тоже еду во Францию, — заявила она. Я уткнулся лбом в холодный пластик руля. Потом приподнял голову и посмотрел на нее.
— Вы? — Она сидела прямо, выпятив челюсть, похожая на скульптурный профиль Жанны д'Арк. — О'кей. Почему бы и нет?
Спустя полчаса мы перебрались с каменистого берега бухты Пултни в чистый и аккуратный
Мы прошли западную оконечность Зубьев. Была середина прилива, но скалы в этом месте были повыше, и мы могли видеть, как они пережевывали бесконечные волны, отплевываясь белой пеной.
Катер шел по пологой дуге. Чифи включил локатор и закурил трубку, добавив к вони дизеля еще и запах черного табака. Линия горизонта появлялась и пропадала в зависимости от того, в каком месте волны мы находились в конкретный момент.
— Вон он! — увидел я катамаран на тридцать пятой минуте плавания.
Парусник «Секретное оружие» под стакселем и зарифленным наглухо гротом оставлял за собой два пенных следа, ровных, как рельсы.
— Вы можете подойти к борту? — спросила Агнес с сомнением в голосе.
— Не знаю, — улыбнулся Чифи. — Попробуем.
Он водил спасательный катер в Пултни уже семнадцать лет. Если бы захотел, он бы смог идти в ураган борт в борт с «Летучим голландцем».
На катамаране вывесили кранцы. Впрочем, в этом не было особой необходимости. Чифи удерживал свой катер в восьми дюймах от правого корпуса «Оружия». Пересадка прошла быстро и гладко. Чарли сурово смотрел на Агнес, пока мы помогали ей взобраться на борт. Скотто пожелал удачи в ночном плавании, с тревогой глядя на запад, где сгущались тучи. Потом они все спустились в катер Чифи, я взял штурвал, Агнес выбирала стаксель-шкот. Стрелка компаса показывала курс 125 градусов. Катер Чифи остался за кормой; еще дальше виднелся берег. Мы натянули поглубже капюшоны плащей и понеслись, разрезая длинные пенистые гребни волн, на юго-восток.
Скоро начнет смеркаться.
Глава 12
В кромешной мгле плыть под парусом, да еще при нехватке рабочих рук, да еще с бейлифами [27] на хвосте — пожалуй, такое можно было бы назвать занятием чрезмерно хлопотным. Подобное испытание, несомненно, явилось бы весьма острым ощущением на любом катамаране, а уж на «Секретном оружии» от этого просто волосы вставали дыбом. Теперь, когда мы отплыли из Тиз, волны, бегущие с юга нескончаемой ровной чередой, стали еще выше. Лишь уменьшающиеся огоньки, мелькавшие на пристани Пултни, свидетельствовали о том, с какой скоростью мы движемся. Они так стремительно уносились за линию горизонта, словно на каждый из них для тяжести привесили по кирпичу и упорно тянули от нас в противоположную сторону.
27
Полицейское лицо при судебных органах.
Устраиваться на борту пришлось без особого комфорта. Оказалось, что и спать не на чем, и укрыться нечем, если не считать старого, изношенного одеяла; из провизии же мы располагали только тем хлебом и маслом, что я прихватил из дому. Впрочем, в сумке у Агнес оказался
Мы неслись по Каналу. Над Северным морем распространилась область пониженного давления, поэтому держался устойчивый южный ветер. Найдя удобный предлог, Агнес поднялась из-за карточного стола, и я решил, что она плохо переносит качку. А может быть, ей не понравилось, что я пересдал карты. За первые три часа мы проделали чуть больше шестидесяти морских миль, и это, в самом деле, было совсем неплохо.
Вскоре над ревущим, грохочущим, неистовым морем спустилась ночь. Катамаран «Секретное оружие» скользил по волнам легко, точно сани по укатанному пути: тонкие полозья оставляли за собой длинные полоски пены. Он мчался, не зарываясь носом в воду, повинуясь малейшему прикосновению к рулю. Мимо мелькали огоньки судов, направлявшихся на запад. По небу, словно по непроглядно-черной реке, раскинувшейся между берегами облаков, в золотом каноэ плыла луна.
Перекусив хлебом и шоколадом, мы выпили кофе с виски и немного поболтали.
Я спросил:
— Кто именно сообщил тебе, Агнес, что я могу лишиться мачты?
— Рэнди. Он тебя недолюбливает. Думаю, он дружил с этим Аланом Бартоном. И был весьма рад услышать, что у тебя неприятности.
— Как мило с его стороны! — заметил я. — А откуда Рэнди узнал о них?
— Он знает все сплетни. Часто играет в карты с разными людьми, — пояснила Агнес. — А за игрой они постоянно треплются. Когда ставки, конечно, не слишком высоки.
— Кто это, интересно, «они»? — спросил я. Трудно было представить себе Невилла за картами: для него что тратить деньги, что бубонная чума — все едино.
— Да все эти парни, которые сшиваются вокруг короля Терри, — ответила она. — Знаешь, у меня от них просто дрожь по коже.
— Думаешь, Рэнди впервые встретился с Аланом после того, как разбилась лодка Эда? Агнес пожала плечами.
— Рэнди — человек осторожный. Никогда лишнего не говорит. Играет себе в карты, почитывает журнальчики по бодибилдингу и делает все, что велит Таннер. По нему не поймешь, о чем он думает. Может, и так.
— Спасибо, что ты пришла, — поблагодарил я.
— Не спеши благодарить, пока не услышишь, почему я это сделала, — оборвала меня на полуслове Агнес.
— Ну и почему же?
— Скажу завтра.
Около полуночи ветер слегка стих. Я распустил рифы грот-мачты и, стоя у руля, смотрел, как над морем позади мыса Хейг появляются белые очертания электростанции.
На рассвете огни на мысе Хейг уже ярко сияли, а по правому борту из тумана вырисовывался Олдерни. Ветер все слабел, и теперь прилив на своих волнах нес катамаран. Часов в шесть появилась Агнес с хлебом, шоколадом и чашкой растворимого кофе. Развалившись на сетях, пригреваемый лучами солнца, я немного вздремнул, а Агнес, вглядываясь в дымку, вела катамаран между извилистыми отрогами Шербурского полуострова [28] , пробираясь среди скопления рыбачьих лодок, торговых судов и яхт к молу и серым квадратным строениям на нем.
28
Судя по всему, речь идет о полуострове Котантен (Франция), на котором расположен город Шербур. Весьма вероятно, что жители называют полуостров Шербурским.