Кровавая одержимость

Доун Тесса

— Так, что… — выдохнула она, явно ища, чем бы его отвлечь, — что случилось? В клинике, я имею в виду.

Наполеан покачал головой. Он хотел ей рассказать. Боги знали, ему нужно было ее успокоить.

Вес горя, с которым он столкнулся в той холодной стерильной комнате ожидания, а также ощутимый страх, что излучали Силивази и их судьбы, начиная от маленького Брайдена и заканчивая Кристиной, потрясли его до глубины души. Он снова покачал головой, заставляя свои мысли переключится от случившегося в клинике

обратно в спальню.

— Позже, — прошептал он. — Я расскажу тебе все позже. Прямо сейчас… это… слишком тяжело.

Брук посмотрела на него с таким состраданием, что мужчина не мог ничего с собой поделать, он принялся сокращать оставшееся между ними расстояние, передвигаясь скользящими шагами к ее стороне кровати. Затем Наполеан наклонился и взял ее за руку.

— Ты нужна мне, Брук.

Она напряглась и слегка опустила голову, густые пышные волосы создали легкую естественную завесу, скрывая ее взгляд.

— Наполеан, я…

— Ты… что?

Он взял ее за руку, поднес ладонь к губам и медленно поцеловал в середине над линией жизни. Линией, которая теперь отражала бессмертие. Отпуская ее руку, он слегка погладил запястье, мягко прикоснулся к локтю и провел подушечками пальцев вдоль верхней части руки к плечу, затем скользнул обратной стороной пальцев по шее и к уху, нежно прикасаясь к волосам. Другой рукой он приподнял ее за подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом.

— Не отворачивайся от меня, Брук.

Она попыталась улыбнуться, но не вышло.

— Я не пытаюсь отвернуться, это просто…

Он ждал, когда Брук закончит предложение. Его сердце согревало страстное желание.

Когда она не продолжила, Наполеан прошептал:

— Это просто… что?

Она облизнула губы.

— Просто, я не уверена, готова ли… ко всему этому, — Она осторожно вырвала плечо из его хватки и обвела рукой комнату. — К нашей совместной жизни. Нашему сыну, — Она плотнее запахнула халат на груди. — Я не уверена, готова ли для… нас.

Наполеан встал перед Брук на колени, не теряя зрительного контакта, она почти дернулась от желания отодвинуться. Он мог чувствовать ее решимость, усилие, которое женщина прилагала, чтобы остаться на месте, сохранить самообладание и встретиться с ним лицом к лицу. Наполеан в очередной раз был потрясен ее храбростью.

— Я понимаю, как это выглядит, — Она смущенно улыбнулась. — Что на мне одето… и где мы находимся.

Его судьба взглянула на пылающий напротив кровати огонь камина, а затем повернулась, чтобы бросить взгляд на слабо светящиеся лампы, что висели над тумбочками словно декоративные бра. Стены украшали равномерно распределенные электрические свечи, которые напоминали настоящие, их бледно желтые отражения создавали мягкий золотистый ореол над кроватью.

Спал ребенок или нет, Брук могла оставить верхнее освещение, но она этого не сделала.

Женщина вздохнула.

— Я думала, что была готова для всего этого. В смысле, ради всего

святого, у нас совместный ребенок… и интимнее этого уже ничего не может быть, но… — Она потерла пальцами лоб. — Но думаю, я просто потрясена.

Наполеан ждал тихо и неподвижно. Он ничего не сказал. Он просто стоял перед ней в ожидании, когда она поднимет голову, встретится с ним взглядом и… медленно начнет расслабляться.

— Брук, — наконец прошептал он.

Она подняла брови.

— Разве ты не знаешь, что я никогда не причиню тебе боль?

Она с трудом сглотнула и кивнула.

— Да.

Он покачал головой.

— Нет, погоди, не отвечай сразу. Ты действительно осознаешь, что я никогда… ни в коем случае… не причиню тебе боль?

Она кивнула.

— Я думаю, ты умрешь ради меня, Наполеан, — Она указала на колыбельку. — И ради нашего сына.

Он убрал ее волосы за уши и погладил мягкую щеку тыльной стороной ладони, заставляя Брук вздрогнуть.

— Тогда чего же ты боишься?

Она пожала плечами.

— Я правда не знаю, — Брук сглотнула, намеренно отпустила халат, в который вцепилась железной хваткой, и опять сложила свои руки на коленях. — Это просто слишком быстро.

Наполеан покачал головой и склонился ближе. Тепло их тел смешались. Он нежно провел кончиками пальцев вдоль ее ключицы и ниже.

— Твое сердце говорит: «Ты готова», — Оно стучало как бас-барабан. Наполеан провел рукой по ее припухшей нижней губе. — Твой рот говорит: «Ты готова», — Ее губы задрожали.

Он посмотрел на ее груди, спокойно любуясь двумя изящными вершинками, которые выдавали, что она была по-настоящему возбуждена, а потом осторожно отвел взгляд, стараясь не нервировать свою любимую, хотя боги знают, он хотел прямо через шелк втянуть ее сосок в рот здесь и сейчас.

— Твое тело готово, — добавил он. Приподнялся с коленей, чтобы обхватить ее тонкую талию руками и притянуть к себе, прошептав на ухо. — Что именно тебе от меня нужно, Брук? — Ощущение ее пышных изгибов напротив своей груди послало электрический разряд в его вены. — Скажи мне, — выдохнул он.

Брук застонала, сливаясь с его телом. Ее сопротивление таяло, словно масло.

— Твоя душа, — задыхаясь, прошептала она. А следом произнесла так тихо, что ее слова были едва слышны: — Ты такой сильный, Наполеан, — Ее руки прошлись по его крепкой груди и задержались там на мгновение. — Могущественный… в самом пугающем смысле этого слова, — Брук отодвинулась назад, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не ставлю под сомнение твое желание, — Ее быстрый взгляд вниз не оставил сомнений в том, какое именно желание она имела в виду, — но, Наполеан, я пережила так много… насилия… и боли. Мне нужно узнать твое сердце. Познать твою нежность, — Она вздохнула, словно сердясь, и может быть даже немного смущаясь. — Мне нужно четко понимать, что ты полностью уверен во мне. Я не хочу сомневаться в этом ни на минуту, мне это необходимо, как воздух.