Кровавая одержимость
Шрифт:
— Извини, — прошептал муж, его слова обволакивали словно бархат. — Я не подумал…
Неожиданно его глаза расширились. Наполеан за мгновение окинул взглядом ее тело, и его мозг, казалось… застыл… словно пытаясь осознать, что именно он увидел. Мужчина пристально посмотрел на узкие бретельки ее шелковой ночной рубашки, а затем его глаза переместились на оголенные плечи, после проследовали от плавной линии ее ключицы к грудям, задерживаясь на талии и остановившись на открытых бедрах. Доказательством его одобрения стал быстрый выдох, после чего взгляд медленно прошелся обратно вверх по ночной рубашке, задержавшись на шее
Наполеан прочистил горло и облизнул свою полную нижнюю губу, непроизвольно увлажняя рот сексуальным жестом. А затем сияющая улыбка тронула уголки его рта.
— О боги, Брук, ты прекрасна.
Глава 23
Наполеан едва мог дышать.
Он вернулся домой, ожидая увидеть свою судьбу несколько встревоженной и, может быть, даже немного расстроенной из-за его неизбежного длительного отсутствия. Вместо этого он застал красивую душевную сцену: его чудесный сын мирно лежал в старинной колыбельке, прикрыв от удовольствия глазки, а его маленькие ручки и ножки были раскинуты в разные стороны. Его женщина, его судьба, уютно устроилась в большом кресле возле ребенка, мирно сложив руки на коленях, очаровательная словно ангел, наполненная светом и кажущаяся нереальной.
А затем он заметил, во что Брук была одета…
Его тело мгновенно напряглось, и вампир едва смог вдохнуть.
Наполеан потерял дар речи от вида ее нежной шелковой ночнушки. Но выражение ее утонченного лица, раскрасневшегося от ожидания, — не то, что он ожидал увидеть в течение многих недель, — полностью застало его врасплох.
Он назвал ее прекрасной, потому что она на самом деле была такой.
Теперь он подумал, а не поспешил ли с визуальной оценкой.
В конце концов, их отношения по-прежнему были очень хрупкими. Слишком многое случилось за очень короткий промежуток времени. И они все еще узнавали друг друга как друзья.
Брук нервно поерзала в кресле и поднесла руку к груди, частично прикрывая открытые участки кожи, от которых у него перехватило дыхание. Очевидно, что ей было неудобно и, может быть, она была немного напугана, но, тем не менее, она надела самое красивое белье из шелка. Для него? Ее густые темные волосы пахли лавандой и ванилью, мягкие локоны изящно качнулись чуть выше хрупких плеч, когда она повернула голову, чтобы взглянуть на него.
— Спасибо, — прошептала женщина в ответ.
Он нежно улыбнулся, не желая еще больше волновать ее своими словами.
Не в состоянии удержать зрительный контакт, Брук нервно пригладила пальцами прядь волос, потянулась изящной рукой к колыбельке и поправила уголок детского одеяла.
— Он проспал большую часть вечера.
В ее голосе звучала нежная материнская ласка.
Наполеан проследил за ее взглядом, наслаждаясь видом ребенка, которого они вместе создали, не зависимо от того, выбирали они способ его зачатия или нет.
— У меня от него перехватывает дыхание.
Брук улыбнулась, расслабляясь.
— У меня тоже, — Ее глаза заблестели, а голос наполнился детской радостью и удивлением. — Я понятия не имею, что делать с малышом, Наполеан, —
Эти слова поселились у него глубоко в душе.
Все еще держа руку прямо над сердцем, она добавила:
— Он уже здесь.
Наполеан кивнул.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Его глаза наслаждались ее красотой, и мужчина внезапно четко осознал, что больше не мог сдерживать свою страсть. Он постарался бы быть нежным и ласковым, но она уже полностью обратилась, окончательно и бесповоротно стала принадлежать ему, и он хотел ее всеми возможными способами. Отправив ребенку сильное психическое внушение, умоляя его не просыпаться, он протянул руку.
— Иди сюда.
Брук заметно побледнела и откашлялась.
— Прошу прощения?
Наполеан усмехнулся, а затем произнес низким и глубоким голосом, не собираясь усиливать ее испуг, но также не в силах сдержать свое веселье.
— Иди ко мне, Брук.
Она разгладила свою ночную рубашку и нервно оглядела комнату, в отчаянии остановив взгляд на халате, что лежал на краю кровати.
— Хм, позволь мне взять халат, — пробормотала Брук. Она встала и быстро шагнула в сторону, подходя к кровати немного боком, словно он мог сделать что-то, если бы она повернулась к нему спиной.
«Что? — подумал он. — Наброшусь на нее как голодный лев? Или томимый жаждой вампир…»
Он сдержал улыбку.
— Ты все еще меня боишься, Брук?
Она фальшиво рассмеялась.
— Нет, конечно. Нет. Я… — Она быстро накинула халат на обнаженные плечи и свободно завязала пояс вокруг талии. — Я просто замерзла, — Она потерла ладонями руки. — Думаю, я простудилась.
Наполеан проглотил смешок. Он действительно заметил мурашки на руках Брук прямо перед тем, как она надела халат. Ее и в самом деле знобило, но не от холода. Его тело возбудилось от осознания причины.
— Ты меня ждала?
Она вздрогнула, но не ответила.
— Спасибо.
Он сделал небольшой шаг вперед, но Брук отступила. Ее ноги сзади столкнулись с кроватью, отчего колени подогнулись, и она резко села на матрас. Женщина глядела на него огромными синими глазами.
— Я… я знала, что ты захотел бы увидеть нашего сына.
— Ммм… понимаю, — пробормотал он, удерживая ее взгляд.
Она внезапно осознала всю бессмысленность своего объяснения и резко сменила тактику.
— В смысле… Я знала, что нам наверняка пришлось бы… Есть вещи, которые нам следовало бы обсудить… касательно нашего сына.
Сердце Наполеана екнуло. Она была прекрасна в своей нерешительности.
Ее желание сражалось со скромностью, а любопытство боролось с невысказанным страхом, что прибавляло женщине несравнимую красоту.
Прекрасные груди поднимались и опускались под легким шелковым халатом, а ее соски, несмотря на нежелание дать волю страсти, затвердели. Она была возбуждена и разрывалась от противоречивых чувств. Одна ее часть хотела, чтобы он к ней прикоснулся. Нет, Брук было нужно, чтобы он уверил ее, что все происходящее было реальным, что он будет заботиться о ее сердце и теле с этого момента и дальше. А другая часть была потеряна и смущена… а также настолько переполнена силой их уз, что ей, вероятно, хотелось бежать.