Кровь Люцифера

Роллинс Джеймс

— Она говорит правду, — промолвил Рун, бросив взгляд на конус света и на черного ангела, мечущегося в этой ловушке.

Прежде чем они успели что-то придумать, темные тени обрушились на них из тумана. Руна быстро оттеснили в сторону. Из-за отсутствия левой руки он едва мог помешать тварям вцепиться ему в горло, и тем более ему не хватало сил снова присоединиться к Эрин и Христиану. Вскоре он исчез в тумане, но сквозь черную мглу продолжали сверкать серебряные вспышки, свидетельствовавшие, что Рун еще жив и сражается.

Христиан так и держал Эрин. Он отчаянно бился, размахивая цепью и расчищая

пространство вокруг них, не давая орде демонов подойти вплотную. Но его силы быстро таяли — ведь он уже был измотан предыдущим боем, когда еще рядом с ним была София... когда София была еще жива.

Поврежденной рукой он сильнее прижал к себе Эрин, оглянулся на сияющий конус, в котором был заключен Люцифер, и еще раз взмахнул цепью, ударив гигантскую змею с такой силой, что из рассеченного тела твари брызнула кровь и расплескалась на светящейся преграде, с шипением испаряясь .

И тут Христиан сбросил с плеч тяжелые звенья.

Эрин нахмурилась.

— Что ты...— Похоже, здесь не обойтись без христианской жертвы. — На лице его промелькнула улыбка. — Я буду скучать по вам, доктор Эрин Грейнджер.

Она поняла.

«Нет!..»

Христиан обхватил ее обеими руками и высоко подпрыгнул, вложив последние силы в то, чтобы перескочить через столпившихся вокруг тварей. Они вместе ударились о барьер. Руки Христиана, обнимавшие Эрин, а затем и все его тело, рассыпались огненным пеплом, в то время как она сама благополучно миновала барьер. Упав на лед за преградой, женщина перекатилась на бок, чувствуя, как горло сжимают рыдания. Кровавое Евангелие скользнуло по льду рядом с ней, столь же невредимое.

Эрин села, чувствуя, как силы возвращаются к ней, — черный яд был выжжен из ее тела прохождением через светящуюся завесу.

Она посмотрела на другую сторону преграды. Все, что осталось от ее веселого, беспечного и отважного друга, осыпалось на лед дождем искр.

Христиан заслуживал большего. Он пожертвовал собою, чтобы Эрин могла попасть в этот конус света. И она намерена была сделать все, чтобы сполна отплатить этот долг.

Грейнджер подняла Кровавое Евангелие и повернулась лицом к узнику.

Люцифер сидел на своем троне — теперь он уже не рвался из цепей, а смотрел на Эрин сверху вниз с явным интересом.

Возможно, ее присутствие удивило его.

Но этот взгляд, полный тьмы, не заставил Эрин отшатнуться. Она отдала свою душу и свою жизнь, чтобы предстать перед князем тьмы, и теперь ей осталось отдать лишь одно.

Она положила книгу на ладони и подняла их вверх.

Только Ева могла сорвать плод с Древа Познания, и только дочь Евы могла вновь принести это знание змею.

Губы Люцифера шевельнулись, но с них сорвались не слова, а звук, подобный удару огромного колокола. Но это сравнение и отдаленно не могло передать подлинной красоты этого звука, голоса ангела, музыки сфер. Колокол ударил снова, ясно и вопросительно.

Люцифер говорил, но она не могла понять его.

Эрин подняла книгу выше, надеясь, что он поймет если не ее слова, то хотя бы ее действия.

— Вот Евангелие Христа, начертанное Его кровью и остававшееся сокрытым много лет. Я должна вручить его тебе, дабы исполнить договор, заключенный между тобою и Евой в давние времена.

Темный

ангел склонил голову набок, его безупречное лицо было непроницаемо.

Эрин раскрыла лежащую у нее на ладонях книгу, чтобы показать ему. Когда переплет откинулся, со страниц хлынул золотой свет. Даже не глядя, Эрин знала, что эти страницы заполнены сияющими строками, написанными на енохианском языке.

Люцифер наклонился и протянул к ней огромную руку.

Женщине хотелось бежать прочь, но она осталась стоять на месте.

Как только его пальцы оказались достаточно низко, она закрыла Евангелие и вложила в эту черную руку. Темный ангел снова выпрямился, забрав с собой книгу. Прикосновением черного пальца он открыл переплет, и золотой свет засиял еще ярче, полыхая таким великолепием, что у Эрин заболели глаза, и она была вынуждена прикрыть их. Это пламя было куда более грозным, чем тысяча солнечных затмений. Грейнджер по-прежнему чувствовала, как оно проникает сквозь ее кожу, сквозь сомкнутые веки. На миг она ощутила задержавшиеся в ее разуме осколки великого знания: о тайнах творения, о движении звезд, о сокрытом шифре жизни. Но потом эти осколки пронеслись сквозь нее и улетели прочь, как листья на ураганном ветру. Эрин пыталась мысленно удержать их, сохранить при себе, хотя понимала, что такое знание может уничтожить ее.

Она выдерживала эту бурю, ожидая, пока та утихнет, и когда это наконец произошло, раздался громовой лязг, заставивший Эрин вновь открыть глаза.

Люцифер по-прежнему сидел на троне, но цепи лежали у его ног.

Он был свободен.

Однако не это повергло Эрин на колени. Тело его больше не было черным — оно стало белым, точно полированный мрамор, засияло внутренним огнем, и тот же огонь исходил из его глаз, обращенных в небо. Закрытое Евангелие лежало у него на коленях. Его тело очистилось от черноты греха — так же, как кровь самой Эрин от яда.

Люцифер обрел свое спасение.

Его красота и великолепие сияли так ярко, что остальной мир казался тусклым и нематериальным. Конус света, пылающие осколки сломанной огненной пирамиды — все это исчезло, поглощенное священным сиянием.

За пределами этого света Эрин могла различить темное озеро, черные горы и синее небо. Затмение завершилось, в долину вернулся холодный и безоблачный день. Но это все тоже казалось далеким, как сон об ином мире.

На несколько мгновений пейзаж дрогнул, наполнившись теплым светом, зима превратилась в лето с зеленой травой, синей водой и пылающим алым солнцем. Возле утесов стояли на страже два дерева, покачивая пышной листвой, их ветви клонились от тяжести спелых плодов.

«Неужели это Эдем?..»

Вновь раздался колокольный звон, заставивший Эрин вновь взглянуть на Люцифера. Но эти радостные раскаты исходили не от спасенного ангела, а с небес над его головой. Хор их пел ликующе и приветственно, приглашая его присоединиться. Все эти бессчетные годы собратья ждали, пока он вернется домой.

Люцифер поднялся и расправил крылья, оперенные теперь белым пламенем. Не отрывая взора от зовущих его небес, он протянул руку к Эрин и возложил палец ей на голову. От этого прикосновения сквозь нее хлынуло тепло, затопив ее тело, точно приливная волна. Радость бурлила в ее душе, подобно весеннему ручью.