Кровь Люцифера
Шрифт:
Неподалеку над лужайкой звенел детский смех. Ребятишки играли в салки, что было достаточно сложно в праздничных платьях и костюмчиках, и кое у кого на одежде уже красовались пятна от травы, а на коленях — царапины. Взрослые, тоже облаченные в вечерние наряды, стояли поодаль, попивая шампанское и переговариваясь друг с другом.
Эрин испытывала к ним всем добрые чувства и даже любовь, но постоянное их присутствие утомляло ее. Она сейчас желала присутствия только одного человека.
Как будто прочитав ее мысли, у входа в беседку возник именно тот, кого она ждала. Он последовал
— Найдется местечко еще для одного? — спросил Джордан.
— Всегда, — ответила Эрин.
Его пшенично-золотые волосы за последние месяцы стали чуть длиннее и уже не торчали армейским ежиком. Отросшая шевелюра придавала ему более раскованный, менее воинственный вид, особенно сейчас, в сочетании с темно-серым фрачным костюмом. Глаза Джордана остались прежними — ярко-синими с более темным ободком вокруг радужной оболочки.
Прислонившись к столбу у входа в беседку, он улыбнулся Эрин. Лицо его сияло любовью и радостью. Женщина ответила ему улыбкой, исполненной тех же чувств.
— Выглядите великолепно, миссис Грейнджер-Стоун, — произнес он.
— Вы тоже, мистер Грейнджер-Стоун, — отозвалась она.
Всего час назад каждый из них добавил к своей фамилии фамилию другого, перед лицом его семейства и ее друзей, принеся брачные обеты под безоблачным синим небом.
«Пока смерть не разлучит нас».
После всего, что случилось с ними, эти слова имели особенно глубокое значение. Джордан сделал ей предложение после того, как они вернулись в Рим, и она сразу же ответила согласием.
Время было слишком драгоценно, чтобы терять хотя бы секунду.
Эрин коснулась зажившей раны на шее. Она выбрала свадебное платье с высоким воротником, чтобы прикрыть яркорозовый шрам, но тот все равно выглядывал из-под верхнего края. Рана уже не болела, но каждый раз, глядя в зеркало, Эрин видела этот шрам и вспоминала, что она умерла и вернулась к жизни, и это не позволяло ей забыть, как близко она подошла к тому, чтобы потерять будущее — их общее с Джорданом будущее.
Муж осторожно отвел ее руку от шеи и спрятал в своих ладонях. Его кожа была теплой, без неестественного жара. Даже татуировка вернулась к изначальному размеру. Теперь он до последней капли был тем же самым красивым и добрым мужчиной, которого она встретила в пустыне Масады, до того, как сангвинисты вмешались в их жизнь.
Но теперь и он, и она снова стали хозяевами своей жизни.
Вместе.
Джордан сделал глубокий вдох и сел рядом с ней.
— Грядут большие перемены — нам с тобой предстоит работать в джунглях. Ты будешь искать артефакты, а я надену очки и стану изучать судебную антропологию. Никаких сражений, никаких чудовищ. Думаешь, ты будешь счастлива при такой жизни?
— Более чем счастлива. В полном восторге.
Благодаря связям в Ватикане она получила лакомую работу по проведению раскопок в Южной Америке, где ей предстояло добывать в джунглях материальные свидетельства истории, чтобы вызнать их секреты и сохранить для будущих поколений. Это будет трудная работа, но по крайней мере она никак не связана с ангелами и святыми. Жизнь Эрин теперь принадлежала ей — и она вольна была разделить ее с мужем.
Джордан получил
И не только им двоим.
Джордан поцеловал ладонь Эрин; его губы на мгновение задержались в центре, отчего вверх по руке разлилось мягкое щекотное тепло. Она зарылась пальцами в его светлые волосы и притянула его лицо вплотную к своему, желая целовать мужа, чувствовать вкус его губ, раствориться в нем. Руки Джордана скользнули вниз по ее спине и замерли на бедрах, скрытых под складками шелка. Потом одна ладонь сместилась на ее живот.
Эрин посмотрела вниз, гадая, заметно ли уже что-нибудь.
— Как ты думаешь, твоя мать знает? — спросила она.
— Откуда? Мы и сами не знали, пока не вернулись в Штаты. Пока что это наш секрет, на двоих. — Он осторожно погладил ее живот. — Но я думаю, что мама догадается раньше, чем через семь месяцев. Особенно учитывая, что это близнецы.
Эрин тоже положила руку на живот, рядом с его ладонью.
«Близнецы... мальчик и девочка».
Она нежилась в объятиях мужа, представляя себе белокурого мальчика, такого же синеглазого и бесшабашного, как Джордан... и янтарно глазую девочку, которая будет читать всё, что попадется ей под руку.
— Я подумал, — произнес муж, — как насчет того, чтобы назвать девочку Софией?
Эрин улыбнулась ему и запечатлела на его губах нежный поцелуй.
— Идеально.
Его объятия казались надежным укрытием от всего на свете, но в сердце Эрин шевелилась тревога.
По возвращении в США она прошла через все возможные медицинские и физиологические тесты. Все вернулось в абсолютную норму. Но эти дети были зачаты, когда в жилах Джордана еще текла ангельская кровь, и это заставляло Эрин беспокоиться о том, что он мог им передать.
«Или что могла передать им я».
Будучи уже беременной, она на краткий срок умерла и побывала стригоем.
Ощутив ее страх, Джордан снова поцеловал ее.
— Все будет в порядке.
Эрин черпала силы в уверенности, которая звучала в его голосе. Разве можно было ему не верить?
С другой стороны лужайки долетел настойчивый звонкий голосок:
— Пора резать торт! — Должно быть, это Оливия, племянница Джордана, ярая сладкоежка. — Давайте быстрее, все!
Джордан улыбнулся, его губы были так близко от губ Эрин...
— А мальчика...
— Давай угадаю. Ты думаешь о том, чтобы назвать его Христианом.
— Нет, на самом деле у меня на уме было другое имя
— Тор. Это очень мужественно.
— Тор? — Эрин оттолкнула его и встала. — Пойдем, накормим тебя тортом. Говорят, сахар способствует умственной деятельности. Глядишь, и тебе поможет.
Она взяла его за руку и повела на залитую вечерним солнцем лужайку. Они шли через аромат весенних роз навстречу свадебному торту — и навстречу совместной жизни.